— Неуважительно? Да ты грубиянка! — шутливо выгнул бровь Андрей. — Но в целом права — репутация моего отца справедлива.
Его кресло гудело, валики перекатывались в районе поясницы, снимая дневную усталость. Стена напротив демонстрировала летний луг где-то на Земле, жужжали труженицы пчелы, порхали бабочки. На Рионаде не было насекомых.
— И тебя не волнует… Ну, что люди говорят? — осторожно уточнила Настя.
— А что я могу сделать? Как уж есть.
— Расскажи, где ты вырос? Могу ошибаться, но ведь не на Земле?
— Нет.
Он рос в огромном замке на небольшой, принадлежавшей отцу, личной луне под названием Орфис. Половину ее горизонта занимала планета-пустыня Наварра, ржаво-желтая, окруженная кольцами газа и пыли. Орфис же подвергся терраформированию и имел атмосферу. Андрей любил те пейзажи, собранные из серой травы, причудливых гибких деревьев, зеленых озер и красных гор. Он любил и Навин — свой замок-дом, одну из резиденций отца. Построенный из блоков вольтина — местной породы камня, и металла для звездолетных ферм, он был не гигантским, но достаточно большим для одного маленького ребенка.
Для Андрея он был целым миром.
Зеленоватый камень и серый металл, огромные окна, длинные коридоры, в которых дневной свет гулял об руку с теплым ветром, сотня комнат и лабораторий… Артемий Кощеев любил науку, сам был далеко не глуп и держал штат для исследований. Его интересовали новые двигатели, технологии. На Орфисе работала его команда инженеров, физиков, химиков и других ученых проекта «Навья кровь». Артемий умел мечтать, но также превращал свои мечты в деньги: патенты, аренда шахт с обнаруженными металлами и камнями, продажа разработок, к которым потерял интерес.
Иногда Андрею казалось, что он — тот проект, к которому потерял интерес отец, и не продал сына лишь благодаря запрету на торговлю людьми в законах всех колонизированных человечеством миров. Так бы его сбыли с рук точно шахту. Андрей вырос из клетки искусственно, вне живого тела, его колба стояла где-то между лабораториями и за развитием от зародыша до готового жить младенца наблюдали те же ученые, что конструировали корабль.
— Тебе было одиноко? — глаза девушки светились неподдельным сочувствием.
Андрей этого не любил, он вообще полагал жалость к своей судьбе чем-то странным. Он просто имел другие условия для жизни, отличавшиеся от большинства других людей. Не испытывал тоски по тому, чего у него никогда не было, его ум и характер были таковы, что он просчитывал возможности и искренне считал свои исходные данные великолепными.
— Скука и одиночество обходили стороной. Своими наклонностями я пошел в отца, и они удовлетворялись с лихвой.
До пяти лет у него были няни, в основном следившие, чтобы он не выпил реагенты или не залез под робота-сборщика, а он рос любопытным сверх меры и доставлял прилично хлопот. Отец изредка призывал его к себе, брал на борт корабля и возил по деловым встречам. Потом на месяцы забывал, будто пресытившись общением с отпрыском. Андрей легко занимал себя наблюдая за работой ученых. Компанию ему составляли и животные — любое существо из отдела робототехники, от настоящего не отличишь. Своей фауны на Орфисе не имелось, для ее появления планета должна была сформироваться сама, завозить животных дорого и нерентабельно. Если от чего-то Артемий Кощеев не мог получить прибыль, то и не делал.
— В десять меня отослали на Землю в закрытую школу, дальше университет, где я изучал космическое право, потом вот корпорация, а я все тяготел к науке — это моя любовь.
Они немного помолчали. Настя блаженствовала в кресле, длинные ресницы чуть вздрагивали, а легкая улыбка не сходила с лица. Андрей собирался изучить ее влияние на него как ученый, отключив всяческие чувства. Его мозг работал, укладывая в идеальном порядке все факты, что он уже узнал об Анастасии Богатыревой, дочери Черномора. Параллельно он перепроверял списки дел на завтра.
— Пауза затянулась, может пора спать? — не открывая глаз спросил Настя.
— Согласен, завтра много работы.
Девушка обернулась в дверях и хитро прищурилась:
— Так цветы возлагать будем?
— Под стелой ничего нет, тело отца транспортировали и упокоили в другом месте.