В очередной раз выпив флакон обезболивающего и почувствовав облегчение, которое, как я знал, было очень кратковременным, я решил написать Гермионе письмо.
«Грейнджер!» — написал я и тут же зачеркнул, скомкал лист и бросил его на пол.
«Привет», — вывел я на новом листе, присмотрелся повнимательнее, подумал и дописал: «...Гермиона!» Так было гораздо лучше. «Почему ты мне не пишешь? Я уже начал волноваться за тебя. И, если честно, я соскучился по нашему общению и…»
Нет! Это было совсем не то. Я еще раз перечитал написанное и выкинул этот лист туда же, где валялся предыдущий.
Еще полчаса переворачивания мыслей и поиска подходящих слов, и у меня было, наконец, готово письмо, которое не хотелось выбросить, едва кинув на него беглый взгляд. Вот что получилось:
Здравствуй, Грейнджер!
Знаю, что обещал сообщать о своем состоянии чаще, но не было настроения вести переписку. Я делаю ежедневные записи, так что не волнуйся, твоя работа не пострадает.
Как проходят первые каникулы в качестве преподавателя? Еще не соскучилась по студентам?
Не знаю, как остальным, а вот мне сейчас отдыхать скучно, так что я предпочел бы поскорее вернуться в Хогвартс.
Прикладываю к письму записи о моем состоянии, хотя они не очень разнообразны. Боль по-прежнему пытается свести меня с ума.
Хорошего отдыха!
Драко Малфой
Я позвал Тинки и приказал срочно отправить это письмо «мисс Гермионе», пока не передумал и не выкинул этот вариант так же, как и предыдущие.
Мне подумалось, что неплохо было бы разобраться с подарками для друзей, а так как я знал об их главном увлечении, выбирать подарки отправился в библиотеку поместья. Я не сомневался, что смогу найти там что-то стоящее как для Алекса, так и для Амелии.
Спустя час поисков для Алекса я выбрал старый трактат по нумерологии, выпущенный еще в восемнадцатом веке. Пыльная серая книга с выцветшими по краям желтоватыми страницами не снималась с полки книжного шкафа уже много лет, судя по ее состоянию. Мне показалось, что если привести ее в порядок, то Алекс придет в восторг от такого подарка.
Для Амелии было гораздо труднее что-то подобрать. Я помнил, что она увлекалась чарами, трансфигурацией и арифмантикой, но мне никак не удавалось выбрать что-то стоящее. Методично перечитывая надписи на корешках и изредка доставая с полок некоторые фолианты, я вдруг наткнулся на какой-то странный предмет, стоящий в глубине шкафа. Я вытащил четыре книги, которые загораживали его, и отложил их на пол. Осторожно и медленно я вытащил незнакомый предмет на свет. Оказалось, что это была чернильница необычной формы, но из-за толстого слоя пыли нельзя было понять наверняка, красива она или уродлива.
— Тинки, — позвал я, и эльф появился рядом со мной. — Вычисти это, — я протянул ему чернильницу.
— Да, сэр, — пролепетал он, бережно принимая ее из моих рук. — Тинки сейчас же все сделает.
Я вернулся к своему прерванному занятию — поиску подарка для Амелии. Мне хотелось ее порадовать, как и Алекса. Сейчас мы стали более тесно общаться. И с одной стороны так было проще, можно было вести себя более расслабленно, но с другой стороны поведение Дэвидсон изменилось настолько, что ни на миллиметр не приближало к спокойствию и расслаблению, даже, скорее, наоборот — заставляло взвешивать каждое свое слово и настороженно наблюдать за ее поведением.
В итоге с несколько разочарованным вздохом я выбрал для нее тоненькую книжку о взаимосвязях астрономии с чарами — я уже читал ее когда-то, в ней описывалось, как расположение звезд влияет на силу различных заклинаний. Эта книга была не такой древней, как та, что я выбрал для Алекса, но лет девяносто ее возраст точно насчитывал.
Пока я возвращал на полки все, что мне не пригодилось, вернулся эльф с вымытой чернильницей в руках.
— Хозяин Драко, Тинки все сделал, как вы просили, — быстро проговорил он.
Я обернулся и с удивлением уставился на предмет в его руках. Чернильница оказалась очень красивой вещицей. Она была выполнена в форме бабочки с разноцветными крыльями. Стекло, из которого она была сделана, весело поблескивало на свету, все цвета на крыльях были яркими и сочными. Только взглянув на нее, я подумал, что она подошла бы Гермионе, украсила бы ее письменный стол.