«Ничего себе!» — подумал я. Но, возбужденный услышанным, совершенно не знал, что ответить и как правильно поступить. Наконец, справившись с собой, я строго сказал:
— Покажите свои трудовые книжки!
С большой неохотой красотки достали из своих сумочек девственно чистые трудовые книжки. Ничего другого я и не ожидал.
— Дайте паспорта!
Девицы засуетились и подали мне требуемое. Под лиловой печатью у всех троих значилось: выслана из Москвы по статье 145 «А» без права приближаться к столице на 101 км.
Я прочел и растерялся: на сто первый километр высылали проституток и заключенных, отбывших наказание.
— Милые вы мои, — спросил я, — что все это значит? Объясните.
— Ладно, — сказала одна из девиц. — Меня зовут Алла, а это мои сестры Вера и Галя. Мы высланы из Москвы за то, что приносили радость мужчинам, а они нам хорошо платили. Но что мы можем работать — это факт. И ты не пожалеешь, если нас возьмешь. Но только всех троих! Иначе не пойдем: мы неразлучны.
Минуту поразмыслив, я решился. Проститутки тоже люди, и им нужна лишь справка, что они устроились. Иначе их насильственно направят на тяжелые работы.
— Ну хорошо, я возьму вас троих с условием, что вы свою профессию забудете, хотя бы на тот срок, пока будете у меня работать.
— Согласны, — кивнула Алла.
— Но это еще не все. Всех троих я возьму на одну зарплату.
— Как на одну? — спросила Вера.
— А очень просто, — отвечал я. — У меня только одна свободная единица. Вот увеличат штат, и, если будете нормально справляться со своими обязанностями, я прибавлю вам зарплату и зачислю на постоянную работу.
Так в моей группе появились три красотки, при виде которых млели и облизывались буквально все мужики. Удивительно, но случилось то, на что я даже не рассчитывал: Алла оказалась отличной служащей. В руках у нее, что называется, все кипело и горело. Она успевала убраться в клетках, дать корм хищникам, накрутить фарш для больных животных и приготовить пищу всем нам. Ее сестры справлялись со своими обязанностями намного хуже, но тоже старались изо всех сил.
Меня, как я ни протестовал, девицы норовили выделить. Если делали бутерброд, то маслом изображали дубовый листок. Если разливали суп, то норовили положить в мою тарелку мозговую косточку.
На все свои возражения я неизменно получал ответ:
— Ты, Вальтер, наш вождь и организатор всех наших побед. Тебя нельзя приравнивать ни к кому из нашего коллектива.
Однажды за обедом я в очередной раз доказывал милым сестрам, что мне тошно слышать такие слова, ведь я стараюсь создать коммуну. Я говорил:
— Нельзя выделять никого. Мы же все деньги складываем вместе, питаемся из одного котла, коллективно обсуждаем почти все вопросы. Мне перед ребятами стыдно, вот Ионис с Гасюнасом подтвердят, я им уже не раз говорил. Кстати, а где Гасюнас?
В этот момент в комнату вошел Гасюнас, и девицы дружно накинулись на него:
— Ну наконец-то явился — не запылился, зато извозился.
И правда: вся спецовка рабочего была в шерсти.
— Где это ты так? — спросил я.
— Вальтер, ты видел, как у Байкала лезет шерсть? Он ни с того ни с сего начал линять.
— Да-да, — подтвердили девицы, — и мы заметили, что в клетках стало много шерсти.
— А сероватых таких пятен с чешуйками ни у кого не замечали? — Я не на шутку встревожился.
— Одно пятнышко я видела, — сказала Вера, — у кого-то на лбу. Кажется, у тигра. Или гепарда?
— У кого на лбу? — испугался я. — У нас их сорок голов!
Бросив недоеденный обед, мы всей командой пошли в тигрятник и стали внимательно осматривать животных. Отсутствие дневного света мешало хорошо видеть. И все же нам удалось рассмотреть мелкие серые пятнышки на шкуре у некоторых тигров. У Байкала же пятна видны были особенно отчетливо, они напоминали потертости или даже коротко выстриженные пятачки в гуще более длинной шерсти.
Еще во время своей стажировки я слышал от Володи Борисова, что такие пятна были у его медведей. Он точно описал мне этот «стриженый» волос — верный признак лишая. Сейчас я отчетливо вспомнил рассказ Володи: он тогда ничего не смог сделать. Спасти медведей не удалось.
А кошек?! Я слышал, что кошачьи не поддаются лечению и их попросту уничтожают.
Пришел ветеринар и, взглянув на пятна, сказал:
— Похоже, что ты прав — это микроспория. Но визуально не определишь. Придется делать соскобы и посылать в лабораторию. Или вот что, давай зафиксируем животное и потянем шерсть вокруг пятна. Если будет легко отделяться, дело — труба. Надо, конечно, лечить и на карантин всех посадить. Можно еще йодом мазать.