Выбежав на середину манежа, я поднял палку на уровень плеча и позвал Багиру. Та прижала уши и оскалилась. Я щелкнул арапником. Тигрица вновь не подчинилась. Я сделал решительный выпад в ее сторону, и она прыгнула. Но что это был за прыжок! Вместо того чтобы перепрыгнуть через подставленную палку, Багира кинулась в атаку. Меня обдал фонтан пыли и опилок, а тигрица-людоед оказалась почти рядом. Афанасьев и блондин вскрикнули. А Багира, озадаченная тем, что я не шевельнулся, резко затормозила у самых моих ног. Мое же «олимпийское спокойствие» объяснялось просто: я не ожидал нападения.
— На место! — как ни в чем не бывало скомандовал я.
И тигрица, повинуясь приказу, затрусила к своей тумбе. Я тут же снова подозвал ее и заставил прыгнуть через палку.
Афанасьев восторженно произнес:
— Молодец! — И стал объяснять блондину, как важно уметь настоять на своем и не дать тигру почувствовать собственную силу. — Он делает это профессионально. Откуда это у пацана? У них же в роду не было дрессировщиков!
Тем временем я сделал шаг назад и, подняв палку над головой, громко и четко произнес:
— Багира, ко мне!
От неожиданности Ионис даже крякнул.
— Что ты делаешь?! — отчаянно зашептал он. — Безумец! Это же трюк Ампира!
Но было уже поздно. Тигрица на мгновение подалась назад и замерла. Этот прыжок ей предстояло сделать впервые. Я подбодрил ее:
— Ай браво, Багира! Ап!..
Тигрица сошла с тумбы и, нервно перебирая лапами, прижалась к опилкам. Ионис судорожно вцепился в брандспойт, а я повторил:
— Багира, ап! Ну, смелее!!
Трудно сказать, кому я адресовал это «смелее» — себе или тигру-людоеду. Краем глаза я увидел перепуганного, но предельно собранного Иониса. В голове мелькнуло: «Этот не подведет! Не успеет Багира броситься, как он собьет ее — струя крепкая, через весь манеж бьет». Я невольно усмехнулся: сколько раз придется зрителю из первых рядов купаться вместе со мной!
Тем временем тигрица прыгнула. Она, словно вихрь, пронеслась так высоко, что мне даже не пришлось приседать. Но Багира оставалась Багирой. В прыжке она попыталась схватить меня лапами, отчего ее тело закрутилось, повернувшись на 180 градусов.
— Полпируэта!!! — раздался из темноты зала восторженный выкрик Афанасьева. — Этого не может быть!
Но мне сейчас было не до похвал: я еще находился в опасной близости от Багиры. Упав на землю, она подскочила ко мне почти вплотную. Но я воспользовался недавней находкой не шевельнулся, лишь опустил палку. И, не давая тигрице опомниться, повернулся к ней спиной. Висевшее передо мной зеркало обеспечивало полный обзор, к тому же, нарвавшись однажды, Багира предпочитала сзади не нападать.
Ошеломленная моей дерзостью, тигрица не сводила с меня глаз. Я понял, что она боится чего-то неизвестного, какого-то нового подвоха. Повернувшись к Багире лицом, я спокойным голосом похвалил ее и отправил на место и только после этого перевел дух.
Афанасьев стоял, опираясь на палку. Челюсть его отвисла. Какое-то время он не мог произнести ни слова. И, вдруг старика словно прорвало: выражения восторга посыпались из него, как из рога изобилия. Он горячо объяснял блондину, что такое полпируэта. Говорил, что такой прыжок никогда не делали хищники — да еще с пола, да еще через стоящего дрессировщика.
— Нет, правда, — не мог успокоиться старик, — я просто не поверил своим глазам! Ай да Вальтер! Вот это молодчина, из молодчин — молодчина!
— Комплименты всегда приятны, — улыбнувшись, сказал я и, водрузив в центре манежа тумбочку, подозвал к себе Ампира.
Ленивой походкой Ампир подошел ко мне и поставил на тумбочку передние лапы. Я поднял палку. Тигр присел и, как только я произнес «прыжок», Ампир прыгнул, сделав в воздухе полный поворот вокруг собственного хребта.
— Пируэт! Пируэт во время прыжка! — закричал Афанасьев. — Это безумие! Я не верю своим глазам! Как ты этого добился?!
— Говорят же «хочешь жить — умей вертеться», — отшутился я. — Вот мы и вертимся… вокруг собственной оси!
Все засмеялись.
— А теперь покажу еще один игровой трюк, смотрите!
Между двумя высокими тумбами я поставил две маленькие, на которые передними и задними лапами встал Цезарь. Повернувшись к нему спиной, я сделал вид, что двигаю большую тумбу, а сам отставил ногу назад, провоцируя льва коснуться меня. Не выпуская когтей, Цезарь стал подбивать лапой мою ягодицу. Я развернулся, изображая, что собираюсь дать ему щелбан, и лев немедленно ударил меня в плечо. Я притворно отлетел в сторону и упал. Лев затоптался на тумбочке, собираясь спрыгнуть и принять участие в игре. Но я сквозь смех сказал: