— Стоять, Цезарь, стоять, — и в знак примирения протянул ему руку.
В ответ Цезарь дал мне свою громадную лапу, и мы обменялись рукопожатием. Потом я обнял шею льва, а Цезарь лизнул меня в щеку. И хотя, как уже упоминалось, язык хищника больше всего напоминает терку, я сделал вид, что мне очень щекотно и расхохотался. Затем, словно шепча что-то тайное, я тихонько подул Цезарю в ухо. Лев замотал головой, а я тем временем незаметно сунул ему под нос пропитанную духами ватку. Цезарь сморщился, задрал голову, высунул язык и, оскалившись, чихнул. Афанасьев с блондином пришли в полный восторг: ведь со стороны казалось, что мы с Цезарем тихонько обсуждаем что-то чрезвычайно пикантное и по очереди смеемся.
Показав гостям эту забавную миниатюру, я подозвал леопардов. Оба красавца — черный и пятнистый — легко вспрыгнули на большие тумбы. Подвинув еще две тумбы, я пригласил на них тигров. Таким образом, Цезарь оказался как бы внутри живого креста. Ап! — и все хищники через льва прыгнули навстречу друг другу. Тигры пролетели над самой головой Цезаря, леопарды — «этажом выше».
— Одновременный перекрестный прыжок, — прокомментировал Афанасьев.
— Обалдеть можно! — отозвался блондин, не заметив, что употребил словечко, не подобающее должностному лицу. — Это тоже новшество?
Старик авторитетно разъяснил:
— Сложнейший трюк, требующий высокой дисциплины. Это бесподобно!
Прислушиваясь к восторгам высокой комиссии, я ухмылялся про себя и готовился поражать гостей новыми чудесами.
Вновь подозвав Багиру, я уложил ее рядом с Жанной и несколько раз подряд заставил тигриц, люто ненавидящих друг друга, синхронно перекатываться с боку на бок, то есть делать пируэты на полу.
Затем по моей команде Жанна села на задние лапы, а Багира прыгнула через нее. Когда же я заставил обеих тигриц попеременно, словно играя в чехарду, прыгать друг через друга, блондин совершенно по-детски воскликнул:
— Да они же у него совсем как дрессированные собачки!
— И правда, как собачки, — согласился Афанасьев.
Рассадив животных по местам, я попросил Иониса подать ренское колесо. Но тот неожиданно отказался.
— Как я тебе его подам? Вахтер ушел — кто будет на брандспойте стоять? Вон смотри, Багира, стерва такая, с тебя глаз не сводит. Иди сам!
Я растерялся. Уйти с манежа, оставив крупных хищников в одной компании с мелкими, было крайне опасно. К тому же, когда открывается шибер, звери, уставшие от репетиции, норовят поскорее вырваться из клетки и разбежаться «по домам». А тут еще и я уйду! Может получиться такая драка, что не дай Бог!
Я еще размышлял, как же мне поступить, когда вдруг услышал голос Афанасьева:
— Говори, что надо делать!
И старик решительно скинул пиджак. Неожиданно для себя я ответил: «Спасибо, я сам!» и шагнул в сторону двери. Взявшись за шибер, я рявкнул:
— Всем сидеть! Сидеть!!! Место! — И, прежде чем хищники поняли, что дверь открылась, втолкнул в клетку ренское колесо.
Секунда — и я вновь на манеже. Столкнув с места тяжелое колесо, я для быстроты вскочил в него и, несколько раз перевернувшись, направил его в центр арены. Животные, не привыкшие видеть, как я кувыркаюсь вниз головой, занервничали. Багира приготовилась к прыжку. Но я уже обеими ногами стоял на полу и уверенно распоряжался:
— Спокойно, ребята! Цезарь, в колесо! Ампир, наверх! Живо!
Цезарь занял свое место внутри снаряда. Ампир вспрыгнул сверху.
— Ватан, ко мне!
Я не успел еще договорить, а пантера уже прыгнула ко мне на руки. Я посадил Ватана на колесо «задом наперед», то есть головой в противоположную от тигра сторону.
— Алле! — И колесо покатилось.
Цезарь «управлял» им изнутри. Ему помогал Ватан, а Ампир тем временем пятился назад. Я еще никогда не репетировал этот трюк при всей группе. Но сегодня решился продемонстрировать его полностью. Вынув из кобуры наган, я вошел в колесо и, с трудом удерживая оружие в руке, стал вращаться вместе с хищниками. Колесо катилось медленно, а когда я оказался вниз головой, остановилось совсем. Искоса следя за Багирой, я позвал «на помощь» Байкала. Зная, что его ждет кусочек мяса, тигр не заставил себя ждать. Встав на задние лапы, он подтолкнул снаряд, и колесо благополучно пересекло арену.
Кувыркаясь в колесе, я не спускал глаз с Багиры, а сам думал: «Интересно, что делает Афанасьев? Мне же его сейчас не видно: Вот два зверя! Только Багира постепенно поддается укрощению, а этот хитрит, притворяется, показно реагирует на трюки, а сам строит какие-то планы, расставляет свои сети!»