— Это не сработает, Гейб придёт за вами.
Корд презрительно фыркнул.
— Хорошо, пусть приходит. Я почти уверен, что смогу уложить говнюка одним ударом.
— Кордеро, он придёт не сам. Гейб пришлёт кого-нибудь.
Брат вздохнул. Затем огляделся.
— Тогда мы свалим все вместе. Вы всегда хотели уехать из Аризоны. Это будет здорово, мы начнём всё сначала. Я не думаю, что сеть Гейба Эрнандеса работает в нескольких штатах.
— Нет, — пробормотал я. — Наверное, нет.
Мой ответ, казалось, ободрил его. Корд начал говорить о том, чтобы переехать куда-нибудь к воде. Детьми, мы всегда мечтали, что когда-нибудь будем жить поближе к океану.
Я слушал его с минуту, а потом был вынужден прервать.
— Нет. Чейз наконец-то попал в универ. Ещё у него появились несколько проблем, с которыми ему нужна помощь. И тогда возникнет вопрос о работе. Наконец-то ты на пути к чему-то хорошему. Нам потребовалось время, чтобы добраться сюда, но если оглянешься назад, то поймёшь, — это не так уж и далеко.
Корд махнул рукой.
— Чейз будет в порядке. Мы вернём его на путь истинный и найдём университет. Что касается работы, — придумаем что-нибудь.
Я колебался. Оставалось ещё кое-что, о чём мне нужно было упомянуть.
— На этой неделе несколько раз слышал Сэйлор в ванной.
Корд напрягся и отвёл взгляд. Он знал, к чему я клоню.
— Будет непросто, — медленно сказал я, — быть в бегах с беременной женщиной. И что, чёрт возьми, ты будешь делать потом, когда ребёнок родится?
Корд по-прежнему не смотрел на меня.
— Если только, — продолжил я, — ты не планируешь оставить её здесь.
— НЕТ! — закричал он.
Я кивнул.
— Хорошо. Я и не думал, что ты так поступишь. И, честно говоря, у меня есть здесь кое-что, от чего я не очень готов отказаться.
— Трули? — ошарашенно спросил Корд.
Я рассмеялся.
— Не смотри так шокировано. У меня правда есть сердце, ты же знаешь.
Корд моргнул. Он прикусил губу, как делал в детстве, когда из него выбивали дерьмо, а он старался не разрыдаться.
— Я знаю, что у тебя есть сердце, Криденс. Всегда было. — В его голосе звучала боль, и меня это убивало. — Мне, бля, невыносима мысль остаться без тебя, чувак. Я не могу тебя потерять.
— Ты меня не потеряешь, — ответил я холодно. Я пытался придать ему ту уверенность, которой не обладал сам. — Эй, у меня есть стимул, верно? Там маленький головастик только и ждёт, когда я сыграю роль дядюшки. — Подумал об этом и удивился, как сильно эта идея согрела что-то глубоко в моей груди. — Я буду отличным дядей.
— Не сомневаюсь в этом, — ответил Корд. Его лицо утратило трагическое выражение, и он слегка улыбнулся.
Я проверил время.
— Разве тебе не нужно идти на работу? Татуировки не рисуются сами по себе.
— Сегодня придётся, потому что я провожу день с братом.
— Ну, тогда, — протянул я, — что мы будем делать?
Не теряя времени даром Корд потащил меня в спортзал. Мы не пошли в то место возле кампуса, где несколько месяцев назад напали на Чейза. Тот зал, куда отправились мы, находился в пяти километрах дальше. Он не был модным, пропах потом и в нём присутствовало больше агрессивных парней, чем при воссоединении семьи Джентри. Такое место подходило нам больше.
— Не наступай, Крид. Это твоя грёбаная проблема. Ты делаешь большой шаг, прежде чем размахнуться. Так противник понимает, что ты собираешься сделать. Не раздавай подсказки бесплатно.
Я сильно вспотел. Мы оба вспотели. Мы ходили круг за кругом в бесконечной битве, в которой нет победителя. При очередной атаке Корда у меня появилось сюрреалистическое ощущение, что я сражаюсь с самим собой.
Продолжив так более часа, мы сделали перерыв. Корд перекинул рубашку через плечо и выпил бутылку воды. Иногда, когда я спокойно сидел рядом с одним или обоими братьями, мой разум играл со мной странные шутки. Меня переполняли воспоминания, восходящие к тому времени, когда я не имел ни малейшего представления о том, что такое память, когда я не имел ни малейшего представления ни о чём.
Большинство людей начинают свою жизнь в одиночестве, но не мы. Мы видели самую уродливую сторону ада и смогли выбраться оттуда. Что, если бы их руки не оказались рядом, чтобы удержать меня, и наоборот? Уверен, без братьев в те страшные годы рано или поздно я бы не справился. Я бы не смог подняться к свету.
Наш отец, Бентон Джентри, был паршивым ублюдком и всегда им будет. Моя ненависть к нему была грубой и всепоглощающей. Разобраться в чувствах к Мэгги Джентри сложнее. Я попытался представить, как мать держит нас на руках, когда мы были младенцами. Это она выбрала наши необычные имена, и, видимо, был период, хотя и короткий, когда она любила нас. Ей просто было недостаточно держаться подальше от дерьма, из-за которого у неё закатывались глаза и она теряла сознание на грязном матрасе, в то время как от неё зависели наши жизни. И ей не хватало мужества, чтобы защитить нас от жестокости Бентона. Мы должны были позаботиться сами.