– Мы с Дебби не получили чеков на зарплату, – пожаловался Питер. И Бесс тоже. – Бесс работала машинисткой.
– Из нагревателя в туалете течет холодная вода, – добавила Дебби.
– И вы обещали отпустить меня сегодня днем к дантисту, в три тридцать.
– Сожалею по поводу сверхурочной работы, – сказал Питер тоном, не выражавшим ни малейшего сожаления, – но сегодня пятница. Боюсь, у меня занятия на курсах бухгалтеров.
– М-м, – ответил я. – Питер, позвоните в Лейхиллскую тюрьму и спросите, там ли еще Коннат Павис.
– Что?
– Лейхиллская тюрьма. Где-то в Глостершире. Найдите номер в телефонном справочнике.
– Но...
– Просто пойдите и сделайте, – сказал я. – Коннат Павис. Там ли он еще.
Питер вышел, глубоко озадаченный, но, с другой стороны, его можно понять: в последнее время ему, как и Дебби, пришлось туго. Дебби отправилась за первой пачкой необходимых бумаг, и я принялся за составление актов для поверенных.
С тех пор как растрата доверительных денежных сумм стала процветающим промыслом, были приняты соответственные законы. Они обязывали аудиторов проводить проверки каждые шесть месяцев, дабы убедиться, что наличность и ценные бумаги, переданные на попечение поверенного, действительно находятся там, где полагается. Если их на месте не оказывалось, Немезида моментально лишала проштрафившегося адвоката права практиковать. Если все было в порядке, аудитор подписывал акт и клал в карман гонорар.
Вернулся Питер с таким горделивым видом, словно он только что с честью выполнил опаснейшее поручение.
– В тюрьме сказали, что Павис освобожден шесть недель назад, 16 февраля.
– Спасибо.
– Я дозвонился с большим трудом.
– Э... молодец, – промямлил я. Выражение лица Питера давало понять, что он заслуживает больших похвал. Но он их не получил.
Если Коннат Павис на свободе уже шесть недель, в его распоряжении был целый месяц, чтобы устроить мне морское путешествие. Я изо всех сил старался сосредоточиться на проверке документов для аудиторского акта, но мне постоянно мерещился парусный отсек.
С третьего захода я все-таки подвел итог в делах поверенного Гранта, но продолжал делать ошибки в счете, разбираясь с бумагами Денби Креста.
Раньше я всегда воспринимал ясность мышления как нечто само собой разумеющееся, подобно умению ходить. Теперь я понял: ни то ни другое человек не ценит в полной мере, пока не потеряет. С детства арифметика была для меня вторым языком, я с легкостью овладевал ею. Я перепроверил цифры Денби Креста пять раз, и у меня все время получалось расхождение в пятьдесят тысяч фунтов. Но я хорошо его знал, так как он периодически оказывал нам услуги.
Мне эта недостача казалась нелепостью. Денби Крест не мошенник, думал я с раздражением. Все дело в моей непроходимой тупости. Где-то я перенес запятую десятичной дроби, сделав из мухи – недостачи в пять фунтов или пятьдесят пенсов – слона.
В конце концов я набрал номер его конторы и попросил его к телефону.
– Послушайте, Денби, – сказал я, – я искренне сожалею, но уверены ли вы, что передали нам все необходимые документы?
– Полагаю, да, – нетерпеливо ответил он. – Почему бы вам не оставить это дело Тревору? Он возвращается в Англию завтра, не так ли?
Я рассказал о поломке машины.
– Он не выйдет на работу раньше среды или четверга.
– О! – Казалось, он обескуражен, и возникла довольно долгая пауза.
– Все равно, – проговорил он, – Тревор привык к нашим методам. Пожалуйста, повремените с нашим актом до его возвращения.
– Но он просрочен, – заметил я.
– Попросите Тревора связаться со мной, – сказал он. – А сейчас, извините, но у меня клиент. Так что с вашего позволения...
Он повесил трубку. Я с облегчением сложил его бумаги, рассудив, что если он готов рискнуть и подождать Тревора, то лично я ничего против не имею.
В двенадцать тридцать Питер с Дебби отправились обедать, но мне есть не хотелось. Я сидел, сняв пиджак, над документами мистера Уэллса, нагонявшими тоску – непочатый край работы. Я поставил локти на стол, положил голову на кулак согнутой правой руки и закрыл глаза. Меня одолевали недостойные мысли: в том числе я серьезно подумывал, не купить ли билет до Антарктики.
– Вы больны, спите или позируете Родену?
Я испуганно вздрогнул и поднял глаза. Она стояла в дверях. Молодая, стройная, светловолосая красотка.
– Я ищу Тревора, – сказала она.
Нельзя иметь все, решил я.
Глава 8
– Мы знакомы? – смущенно спросил я, вставая.
– Конечно. – В ее манерах сквозило смирение, словно она часто оказывалась в неловких ситуациях подобного рода. – Обратитесь к своей памяти: длинные волосы, ни грамма помады, грязные джинсы и пони.
Я взглянул на коротко подстриженные пышные волосы, модную косметику, широкую, расклешенную коричневую юбку в сочетании с элегантным меховым жакетиком до талии. Чья-нибудь дочка, подумал я, недавно и весьма успешно выросшая.
– Чья вы дочь? – спросил я.
– Моей мамы.
– Логично.
Она развлекалась, наслаждаясь впечатлением, которое производила на мужчин.