— Я был хулиганом в школе и в одной из уличных драк получил ножичком. Ничего серьезного, лезвие вошло не глубоко, но именно после этого случая я изменился, прекратив со всеми драками и прочей ерундой.
— Ага, то есть стал занудой? — пощекотала его, но он даже не дернулся.
Анисимов прищурился, приподнялся на локтях и проговорил мне прямо в губы.
— То есть я зануда?
— Если только чуток, — честно призналась я.
— Ладно, — как-то странно произнес он. — Хорошо.
И с этим словами набросился на меня с щекоткой, повалив на кровать. Я брыкалась, пыталась от него увернуться, пару раз даже двинула ему случайно в живот ногой, но Тим не останавливался, продолжая мою пытку. Смех, мольбы о помощи и чуть ли не драка прекратились в тот момент, когда мы оба выдохлись.
— Больше так не делай! — тяжело дышала, злобно на него смотря.
— Я подумаю и посмотрю на твое поведение, — чмокнул меня в щеку, с победным лицом отправившись в душ.
***
Моя благодарность к Тимофею не знала границ. Он действительно не стал больше приставать, что меня даже как-то раззадоривало, поэтому я приставала к нему сама, однако ночью у нас ничего не было. Пожалуй, только война за половинки кровати, потому что оба хотели спать у стены. Как итог: Тим лег у стены и обнял меня сзади так крепко, что мы были одним целым.
Утро прошло по обыденному сценарию: завтрак, сборы и поездка в универ, во время которой мы придумывали, чем займемся сегодня, когда закончу с работой. Пары тоже шли в спокойном ритме, никто не спрашивал, контрольных не устраивал, а одногруппники перестали обсуждать нашу с Рыжиковым перепалку, произошедшую на прошлой неделе. Этот идиот полез ко мне целоваться, а я зарядила ему между ног. Ибо нефиг ко мне приставать, тем более, у меня новые отношения. Правда, он все грозился отомстить, но что-то пока не заметно его мести. Забыл, наверное.
После последней пары я пришла к Тиму в кабинет, чтобы спросить, ждать ли его или уходить к себе. Просидеть полтора часа мне не сложно, но если у них снова будет собрание, то полтора часа станут тремя.
— Так грустно, когда нет твоих пар, — я мгновенно была утянута в поцелуй и усажена на его стол. — Никто не занудствует, не смотрит на меня.
— Завтра обязательно позанудствую, — он прошелся дорожкой из поцелуев от виска до шеи, нежно провел пальцами по бедру, несильно сжав кожу сквозь брюки, и коснулся кончиком носа моего. — Прости, придется тебе одной домой идти, завкафедрой решил устроить собрание сегодня.
— Ты придешь ко мне сегодня? Ленка все равно переехала, я тебе свою спальню покажу, — старалась намекнуть на готовность к новому уровню отношений. Я все обдумала и поняла, что с ним нечего бояться.
— Оу, мне для экскурсии брать вино или лучше мартини?
— На свой вкус и специальное оборудование не забудь, — теперь я целовала его шею, внимательно следя за временем, чтобы не допустить начала пары и быть застуканными.
— Еще минута твоих поцелуев, и я буду проводить пару со стояком.
Я рассмеялась, представив такое. Было бы очень смешно и неловко, поэтому оторваться от шеи пришлось. Да и время подходило к концу, я уже вставать собиралась со стола, как вдруг услышала сзади очень недовольное и грозное. А потом увидела ректора.
— Потрудитесь мне объяснить, — он подбирал слова, — что здесь происходит. Оба. В моем кабинете.
Приплыли…
IX
Кричал Бантиков на меня знатно, однако, что было совсем удивительно, не уволил. Сделал выговор, обещал лишить премии и отпустил, настоятельно попросив меня больше не заниматься такими вещами в стенах вуза. Я же, как он сказал мне, заслуженный педагог, и только по причине того, что я отдал вузу так много лет, он и не мог со мной так просто проститься.
Поскольку наша беседа с ректором проходила почти двадцать минут, пару я отменил и теперь ждал Ангелину в машине. Через полчаса она выбежала из института, проигнорировав меня. Я вышел за ней, поймав ее у подъезда дома. Она плакала. Клянусь, оторву язык этому Бантикову. Что он ей сказал?
— Отпусти меня! Оставь меня в покое! Я хочу домой! — кричала Лина, не желая, чтобы я к ней прикасался.
— Да что произошло? Объясни мне, — все же схватил ее за руку, развернув к себе лицом.
— Он…он сказал, что я буду отчислена после окончания семестра, потому что должна была подумать о последствиях, вступая в интимную связь с тобой.
Она уткнулась носом мне в грудь и заплакала еще сильнее. Еб твою мать… Вот же старый хрыч, решил, что раз меня не уволит, то козлом отпущения сделает студентку. Еще ведь в личном деле напишет ей, что крутила роман с преподавателем. Сука. Ладно, разберусь.