— Эй, маленькая, посмотри на меня, — не сразу, но посмотрела. Я стер слезы с ее щек, погладил по спине и улыбнулся. — Я все решу. Обещаю. Никто тебя не отчислит.
— Но как?
— Есть у меня идея, — думаю, это точно должно сработать. — Иди домой, умойся, переоденься и приготовь нам обед, а я через часик где-то вернусь к тебе.
— Спасибо, — заранее начала благодарить меня.
Для успокоения поцеловал ее еще разок и, дождавшись, пока помашет из окна квартиры, ушел обратно в вуз. Была у меня одна идея, чего не сделаешь ради любимой девушки?
В институте без стука вошел в кабинет ректора, чем ошарашил того. Взял с его стола лист и ручку, сел за стол и написал заявление на увольнение. Ему нужна жертва? Пожалуйста, я за эту работу не держусь, могу хоть сейчас уволиться, у меня есть другой доход.
— Что вы делаете, Тимофей Александрович? — Бантиков был в бешенстве.
— Вот, — положил заявление прямо перед его носом. — Вам надо свалить все на кого-то, верно? Увольте меня.
— Я не могу вас уволить, у нас тогда не будет хватать преподавателя. Никто не согласится работать с такой нагрузкой, как у вас.
— Хорошо, не хотите увольнять меня, тогда я сам не приду завтра на занятия.
Кровь кипела, мне нужно было взять его на понт, показать, что я действительно могу поступить так, испугать его. Для убедительности двинулся быстрым шагом к двери. У самого выхода меня остановил голос Бантикова:
— Что я должен сделать, чтобы вы остались хотя бы до конца этого учебного года? Мы не сможем найти так быстро преподавателя сразу же на три дисциплины.
— Извинитесь перед Смирновой и отмените свое решение о ее отчислении, — выражение лица Бантикова резко сменилось с непонимающего на гневное. — Иначе я завтра не приду, я серьезно. И, да, только давайте без глупостей. Вернете и не станете портить девочке жизнь, она не виновата в том, что произошло.
— Вы же понимаете, что это шантаж, — он не начинал со мной спорить, значит, не знал, что делать. Значит, заведомо согласился на мои условия.
— Плевать, — сложил руки на груди. Я понимал, что он оказался в аудитории не просто так, его явно кто-то оповестил о том, что мы там с Линой. Если это Рыжиков, я его убью.
— Хорошо, так и быть, мне, собственно говоря, плевать, будет ли она учиться в вузе, — он согласился, это было хорошим знаком. — Скажите ей, что она не будет отчислена.
Я? О нет, пусть сам ей говорит. Он ведь накосячил.
— Сами ей об этом расскажете, — пока он не стал нести какую-нибудь чепуху, я продолжил. — Это вы ее оскорбили, повесив на нее все грехи. Вы и извинитесь завтра перед ней. Вам пять минут и два слова, а девушка вас зауважает, будет знать, что вы умеете признавать свои ошибки.
— Я понимаю, почему вы ушли в бизнес, — он обессилено осел в своем кресле.
— Да, мне всегда говорили, что у меня хорошая хватка. — Взял со стола заявление. — Принесу вам в конце года, подпишете, и не забудьте найти преподавателя на мое место. До свидания.
Последствий своих решений я не боялся: Бантиков ясно дал мне понять, что я могу делать практически все, что мне хочется, потому что вуз нуждается в моих услугах. Еще бы не нуждался, только я могу вести три дисциплины полноценно, да еще иногда заменять своих коллег, потому что зачем-то закончил два высших и прошел около десяти курсов повышения квалификации.
Мне хотелось порадовать Ангелину, поэтому перед тем, как вернуться к ней, я заскочил в ювелирный. Пару дней назад мы ходили по торговому центру, и пока я отвлекся, Лина ушла в ювелирный, начав рассматривать украшения. Когда я предложил ей что-нибудь купить, она, естественно, отказалась, сказав, что «я просто смотрю». Сегодня у нее так не получится мне сказать. Выбрать оказалось непросто, мне нравилось практически все, и все это идеально смотрелось бы на Лине. Однако определиться пришлось. Остановился на серьгах в виде большого раскрывшегося цветка розы. Выглядели они эффектно. Главное — не говорить Лине, сколько они стоили, а то не примет.
Купил красивую коробочку, даже ленточкой перевязал, чтобы было все по правилам, и направился к Лине. Через полчаса она уже пропустила меня в квартиру, с надеждой смотря на меня. Ждала, пока обрадую ее.
— Тебя не отчислят, мало того, завтра перед тобой лично извинится ректор.
— Ты серьезно? — удивлению Лины не было предела.
— Да, абсолютно, — говорить ей об увольнении я не стал, решит, что пожертвовал карьерой ради нее. — Так что, давай обедать. Ты же точно не ела без меня, знаю я тебя.