— Твой папа не всегда говорит те вещи, которые делает, — застегнула пуговицы на пальто. Тимофей стоял прямо за малышкой, сложив руки на ее плечах. Он слышал меня и явно был не доволен.
— Жалко, ты красивая, ты мне понравилась. Папа никогда не показывал мне своих любимых, мама вечно говорит, что они меняются у него так часто, как перчатки, но папа отрицает это. — Она была очень милой, хорошо выговаривала буквы и складывала слова в предложения. На вид ей было около шести лет, но рассуждала она лучше, чем шестилетний ребенок. — А я верю папе, он часто мне рассказывал о какой-то красивой девушке, которую давно любит. Это о тебе?
— Не думаю, что обо мне, — потрепала девчушку по голове. — Любимым обычно не врут, а мне твой папа соврал.
— Лина…
— Нет, Тим, мы закончили, — заткнула его, после чего обратилась к Есении. — Сходи лучше с папой в аквапарк, выставка тебе не понравится. Пока, малышка.
— Пока, Лина! — девочка помахала мне ручкой, и я покинула квартиру.
Надеюсь, Тимофей не решится за мной пойти. Я не хотела его видеть, не хотела с ним говорить и вообще думать о нем. Я понимала, что поделать с данной ситуацией ничего не могла, но мне было обидно. Человек, который столько времени искал подходы к моему сердцу, в итоге начал отношения со мной со лжи и врал все время.
Ну, разве я бы не поняла, что у него есть ребенок? Разве не отпустила бы его на встречу с дочерью? Конечно, отпустила и поняла бы. Это ведь часть его жизнь, его кровь и плоть, почему я стала бы препятствовать? Неужели он думал иначе? Если да, то почему? Или боялся, что я откажу ему, потому что у него есть дочь? Я запуталась.
Но больше всего мне стало обидно из-за того, что он смолчал, когда его стервозная бывшая назвала меня девицей легкого поведения. Он мог бы сказать, что я его девушка, или хотя бы просто заткнуть ее, но он молчал. Как рыба, засунул себе язык в задницу и слушал ее. Может, я ошиблась, и он не такой прекрасный, каким пытается быть со мной? Может, все это маска?
Боже, лучше бы вообще не начинала эти отношения, спокойно бы была одна и все. Зачем нужны мужики, которые врут? Я ему, между прочим, ни разу не соврала, наоборот — рассказала всю правду, даже доверила то, что доверяла только Ленке. Я с братом его познакомила! Даже Макс Никиту не знал, хотя мы встречались два года. Я действительно думала, что у нас все будет серьезно, он ведь такой взрослый, казался таким серьезным, а оказалось, что все это было какой-то игрой ради того, чтобы я клюнула.
Клюнула. Молодец, Смирнова, умничка, поздравляю! Ты снова влипла по самые уши, влюбилась в мужика, который решил, что тебе не важно знать о его прошлом. Не важно, да, действительно, зачем? Бесит!
***
В понедельник утром я отправилась на пары, по дороге мы созвонились с Леной и обсудили всю ситуацию. Она Тимофея не защищала, но сказала, что выслушать мне его стоило, а я не хотела. Я не пустила его вчера в десять вечера к себе домой, даже не открыв ему дверь, не ответила ни на один звонок и не поехала с ним в вуз. Он простоял на улице сорок минут в одном костюме, пытаясь со мной поговорить. Идиот, минус семь на улице, а он в костюме, хоть бы пальто надел.
Сейчас я сидела на его паре, делая что угодно, но только не слушая материал. Не было никакого желания, вообще никакого. Вытащила наушники из кармана сумки и засунула один в ухо, включив музыку. Анисимов это, естественно, заметил.
— Смирнова, тебе не интересно?
— Не думаю, что вам важно знать, что мне интересно, — съязвила я, понимая, как глупо это выглядело для всех присутствовавших. Никто, кроме Максима и Лены, не знал о наших отношениях.
— Если тебе неинтересно, никто тебя не держит здесь, можешь идти, — сквозь зубы проговорил он.
Злился? Что ж, пожалуйста, мне действительно не хочется тут сидеть и видеть его.
— Отлично! — встала из-за парты. — До свидания!
Вышла из аудитории, вдохнув полной грудью. Во мне говорила обида. Нельзя было так поступать, но ничего поделать с собой я не могла. Уже в середине коридора меня поймали за руку, утягивая за угол и прижимая к стене.
— Что ты творишь? Какого черта так себя ведешь? — кричал он, крепко удерживая мою руку.
— Мне больно, пусти! — Тим сразу же отпустил меня, и я этой же рукой влепила ему пощечину.
— Ты совсем обезумела? — провел рукой по месту удара.
— Не подходи ко мне! Я не хочу говорить с человеком, который врал мне все время, скрывая от меня подробности своей жизни.
Анисимов глубоко вздохнул, медленно выдохнул, стараясь избавиться от гнева. Его не устраивало то, как я себя вела, а меня не устраивала его ложь.