– Я должен выйти, – шепчу я, еле слышно. – Еще секунда, и я не смогу сдержаться. Я не железный.
Олеся…точнее нет. Уже Ариэль.
Ариэль слегка приподнимает уголки губ в едва заметной улыбке, словно подтверждая мои слова. В ее глазах играет вызов, смешанный с нежностью. Она продолжает медленно стягивать юбку, позволяя ей бесшумно упасть на кафельный пол. Под мокрой футболкой просматривается кружевной контур белья.
Я делаю шаг назад, освобождая пространство между нами. Желание обладает ею и борется с пониманием, что это может быть неправильно, что я должен не допустить поступков, о которых она потом может пожалеть. Но с каждым ее движением, каждым взглядом, становится все сложнее контролировать себя.
Олеся подходит ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Ее пальцы касаются моей щеки, и я закрываю глаза, наслаждаясь этим мимолетным прикосновением. Ее дыхание обжигает мою кожу, и я чувствую, как она шепчет.
– Не уходи.
– Я должен.
Открываю глаза и смотрю на нее. Такое красивое лицо. Приятные черты лица и эти манящие глаза.
– Не должен.
– Должен. И ты это знаешь. Не хочу, чтобы ты потом об этом жалела.
Ее взгляд становится молящим, и я понимаю, что она хочет, чтобы мы продолжили. Но я знаю, что, если останусь, Олеся может пожалеть об этом. Я пытаюсь отстраниться, но она хватает меня за руку, не давая уйти.
– Пожалуйста, – ласковым голосом шепчет девушка.
Господи. Это выше моих сил.
Я смотрю в ее голубые глаза и вижу там не только желание, но и уязвимость. Часть меня безумно хочет остаться, поддаться этому порыву, но другая, более разумная часть, предостерегает от этого. Я знаю, что сейчас мы играем с огнем, и кто-то из нас может обожжется.
– Олеся, я не могу. Это неправильно.
В ее взгляде появляется разочарование. Она отворачивается, пряча свое лицо. Чувствую, как во мне нарастает вина, но знаю, что поступаю правильно.
– Я тебе не нравлюсь?
Вопрос повисает в воздухе, словно тяжелый груз. Я не могу сказать, что Олеся мне не нравится. Еще как нравится. Да я влюблен. Она красива, умна и, безумно привлекательна.
Но между «нравится» и «готов переступить черту» – пропасть.
– Нравишься. Очень, – отвечаю я, стараясь смягчить удар. – Но…
Я замолкаю, не зная, как подобрать нужные слова. Как объяснить, что краткосрочное удовольствие может только все ухудшить? Как сказать, что забота о ней для меня важнее, чем мимолетная слабость? Хоть и такая манящая.
– Но что? – спрашивает Олеся, не поворачиваясь. В ее голосе слышится обида, сквозь которую пробирается надежда.
– Посмотри на меня, – мягко прошу я, и она находит мой взгляд. – Я хочу. Хочу все, что ты хочешь. Но ты будешь потом жалеть об этом.
Олеся молчит, и я вижу, как в ней борются смятение и упрямство. Она хочет услышать другое, я знаю. Хочет, чтобы я забыл обо всем, кроме нас двоих в эту самую минуту.
– Я не буду жалеть, – отвечает она, и ее уверенность в голосе обезоруживает.
– Будешь…
– Да, нет же! – твердо произносит Олеся. – Почему ты вообще это решил? Я не хрупкая. Я не разобьюсь.
Я не слышу, что она говорит, вижу лишь, как ее грудная клетка поднимается и опускается. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на ее тело. Ее голые ноги сводят меня с ума.
– Олеся, прикройся, пожалуйста, – почти стону я. – Я не железный.
– А мне и не надо, чтобы ты им был! – ее тон стал чуть громче. – Я…я хочу всего этого, Веня. Хочу твоих прикосновений на своем теле. Хочу увидеть твой взгляд. Хочу почувствовать себя желанной. Ведь именно твой взгляд…делает меня такой.
Ее слова обрушиваются на меня, как взрыв, как ослепительный фейерверк.
Что мне делать?
Я хочу поцеловать ее. С каждой новой секундой.
Олеся глубоко вздыхает, успокаиваясь.
– Вень, сейчас будет небольшая манипуляция, но я все равно скажу, – ее слова звучит, как приговор, а глаза горят каким-то лихорадочным огнем. – Если тебя ко мне тянет. Тянет, по-настоящему. Хоть немного. То…то, пожалуйста, поцелуй меня и не останавливайся. Дай мне понять, что мое сердце еще может чувствовать.