Неожиданно в помещении раздается громкая музыка, а затем голоса Полины и Даши, которые в этот раз поют в унисон.
Бывшие всегда за спиной говорят плохо
А мне так по…
Они думают, что без них будет мне одиноко
А мне так по…
В их глазах - сочувствие и понимание. Они продолжают петь, подходя ко мне, и обнимают меня с двух сторон. Голоса Даши и Полины, обычно такие веселые и беззаботные, сейчас звучат как гимн поддержки, как обещание, что я не одна.
Я чувствую, как по щекам начинают катиться слезы. Видя это, Кирилл победно улыбается, а я продолжаю стоять побежденной в объятиях девушек.
– Все с меня хватит, – слышу я злой голос Ярослава. – Вали ты отсюда, нахрен, придурок.
– Полегче.
– Нет, это ты полегче, приятель, – слова Ярослава пропитаны ядом. – Ты просто трус. Настоящий трус. Не смог рассмотреть в этом создании - чудо. Да ты конч…
– Яр, хорош, – вмешивается Марк, а затем обращается к Кириллу. – Кто тебя вообще сюда пустил? Да, как тебя после такого земля то носит. Кретин, конч…
– И ты туда же, – усмехается Илья. – Я согласен с парнями, и вали ты уже отсюда.
– Посмотри, как они тебя защищают, – спокойно произносит бывший парень, смотря на меня. – Но это ненадолго.
– Надолго, – тут же резко отвечает Веня. – Только не плачь, когда она выйдет за меня замуж, и станет моей женой. Будет поздно.
– Приятель, ты пожалеешь, ведь…
– Не пожалею! – решимость в его голосе поражает даже меня. – А жалеешь уже ты. Она единственная, кто был с тобой, потому что ты это ты. А не потому, что у тебя дорогие часы на руке.
Кирилл опускает взгляд на свою руку, а затем поднимает взгляд на меня. В его глазах плещется непонятная смесь злости и растерянности. Кажется, слова Вени про часы задевают его куда сильнее, чем любые оскорбления.
Мне кажется, или я вижу в взгляде бывшего парня сожаления? Быть не может!
Я не успеваю ничего сообразить, как Кирилл снова усмехается, но в этой усмешке нет и следа былой самоуверенности.
– Ты действительно думаешь…
– Парень, вали ты уже отсюда, – не выдерживает Макар, подходя к парню. – Бесишь уже.
Кирилл окидывает нас всех презрительным взглядом, и не сказав больше ни слова, разворачивается и уходит.
Тишина, повисшая после его ухода, кажется оглушительной. Я чувствую, как дрожат мои руки.
Мне нужно на воздух. Срочно.
– Ребята, – вяло начинаю я.
– Даже, не смей! – предупреждает Полина, и девушки освобождают меня из объятий.
Но я игнорирую ее слова, и продолжаю.
– Простите меня. Простите за все.
– За что ты извиняешься? – хмурится Макар. – За то, что сказал твой придурок-бывший?
Я неуверенно киваю.
– И за это тоже. Я должна идти. Простите, за испорченный вечер.
Быстро хватаю сумку и бегу к лестнице.
Сначала я слышу взволнованный голос Вени, и у меня сжимается сердце.
– Олеся, подожди.
Второе, что доносится до меня, удивленный и раздосадованный вопрос Ярослава.
– Как давно вы знали, что между ними что-то есть?
Спускаюсь по лестнице, в ушах эхом отдаются слова бывшего парня - горькие и жестокие. Они повсюду. Под кожей, в голове, на языке. Они застряли во мне, повторяясь снова и снова, словно назойливая мелодия, которую невозможно выключить.
Слезы наворачиваются на глазах, но я быстро вытираю их тыльной стороной ладони, стараясь скрыть свою слабость.
Мне нужно поскорее уйти отсюда, забыть этот разговор, стереть боль, растущую внутри. Мне плевать, как я сейчас выгляжу. Единственное, что я хочу сейчас - это избавиться от чувства уязвимости, от злости, сдавливающей мою грудь.
Выскакиваю на улицу, чувствуя, как прохладный ветер нежно касается моего лица. Свежий воздух наполняет легкие, немного облегчая состояние. Дрожащей рукой вытаскиваю телефон из сумочки и открываю приложение по вызову такси. Трясущиеся пальцы едва справляются с экраном смартфона, но желание уехать оказывается сильнее страха и неуверенности.