– С клубничным вареньем.
– Отличный выбор, – произносит отец, вставая с дивана и поднимается ко мне.
Он целует меня в макушку и слегка приобнимает.
– Как спалось?
– Хорошо. Только голова болит.
– Мамины блины и ее мятный чай сделает свое дело.
Их слова. Их внимание. Это такое простое, но такое необходимое сейчас утешение.
Я улыбаюсь в ответ и понимаю, что в этом доме, с этими людьми, я всегда найду поддержку и любовь. А значит, все действительно наладится.
Мама ловко переворачивает блина на сковороде, и вскоре передо мной уже возвышается аппетитная стопка золотистых кругляшей. Аромат клубники щекочет нос и я, не удержавшись, тут же отправляю в рот первый блин. Сладкий вкус варенья приятно растекается по языку, и на мгновение я забываю обо всем.
– Дочь, прости меня, – вдруг говорит мама, нарушая приятную тишину.
Блин застревает в горле, и я силой проглатываю остатки, вопросительно смотря на родительницу.
Она кладет лопатку, подходит ко мне и садится на стул рядом со мной.
– Олеська, я не должна была наседать со свадьбой. Я просто…просто хочу, чтобы ты была счастлива, – ее голос пропитан грустью и сожалением. – Вот только материнское сердце не подсказало мне, что Кирилл, будь он неладен, тебе не подходит. Я так старалась выдать тебя замуж, что совсем забыла, какие могут быть жестокие люди.
Я беру мамину руку в свою, чувствуя, как дрожат ее пальцы. Тепло ее ладони успокаивает, словно возвращает в беззаботное детство, когда любые беды казались пустяком, решаемым одним мамин поцелуем.
– Мама, ну что ты, – отвечаю я, пытаясь сдержать невольные слезы. – Все хорошо. Ты не могла знать, что так получится. Это не твоя вина.
Родительницы вздыхает и смотрит на меня с нежностью.
– В этом есть и моя вина, если бы я не наседала…– в ее глазах я вижу отражение своей боли.
– Мама, наоборот. Если бы не ты, я не знаю, сколько еще времени ходила с лапшой на ушах. Была бы с человеком, который не любит меня по-настоящему.
Эти слова бьют под дых, но я лишь сглатываю разочарование, и держу спину прямо.
– Я должна тебя благодарить, – мягко добавляю я. – Ты просто ускорила неизбежное.
– Олеся…
– Ну ты чего, мама? – я обнимаю ее крепко, прижимаясь щекой к ее щеке.
От нее приятно пахнет домашней выпечкой и уютом.
– Мам, главное, что теперь все позади, и блины просто волшебные, – улыбаюсь я, стараясь разрядить обстановку.
Родительница слабо улыбается в ответ. Мы еще долго сидим втроем, пьем чай и разговариваем обо всем на свете.
На приятной ноте закончив завтракать, я отправляюсь в ванную комнату. Горячий душ мягко окутывает тело, помогая расслабиться и привести мысли в порядок. Вода стекает по волосам, смывая остатки сна и тревоги прошедшего дня. Под теплыми струями душа мне становится немного легче дышать.
Закончив мыться, я беру полотенце и быстро вытираюсь. Вернувшись в спальню, в которой проходили мои подростковые времена, я автоматически тянусь к телефону. На экране высвечивается сообщения от сестры, от Даши и Полины в нашем общем чате, который мы создали неделю назад.
Пролистываю сообщения в менеджере, и взгляд падает на пустое пространство напротив имени Веня. Ни одной смс-ки, ни одного пропущенного звонка…лишь тишина. Сердце болезненно сжимается. Становиться как-то грустно и одиноко.
Но я же сама виновата. Сама оттолкнула его. Но почему так больно-то? Я же вроде сделала все правильно?
Разве нет?
Не знаю.
Но вся это ситуации оставляет горький осадок вины внутри. Ведь именно я первая сорвалась, первая начала грубить, сказала много обидных вещей, за которые теперь стыдно.
Почему же я так резко отреагировала? Ведь Веня ни в чем не виноват. Затем я все испортила своими словами?
Тяжело вздыхаю и сажусь на кровать. Кручу телефон в руках, и чувствую, как внутри нарастает сомнения.
Прошли всего сутки, но кажется, будто прошла целая вечность. Дрожащими пальцами нажимаю на аватарку, задумчиво смотря на фотографию Вени. Так хочется позвонить ему сейчас, услышать голос, попросить прощения, улыбнуться, прижаться ближе, почувствовать тепло объятий снова…