Но руки сами собой опускаются обратно на кровать. Телефон остается лежать там, словно тяжеленный камень. Страх перед возможной реакцией Вени мешает сделать первый раз.
Смотрю на потолок, пытаясь найти там ответ на мучающий меня вопрос: стоит ли звонить или писать? В голосе роятся обрывки вчерашнего разговора, словно осколки разбитого зеркала. Каждое слово, каждая интонация режут острее, чем бритва. Почему я не смогла сдержаться? Почему позволила эмоциям взять верх? Зачем вообще позволила словам бывшего парня, так повлиять на меня.
Осознавая сейчас свою ошибку, понимаю всю глупость своего поведения, и сожаление становится еще сильнее.
Но почему я не решаюсь позвонить?
Неужели моя гордость настолько сильна, что не дает мне признать свою ошибку? Или может быть, я просто боюсь услышать правду, боюсь, что Веня больше не захочет иметь со мной ничего общего?
Встаю с кровати и подхожу к окну. На улице светит яркое солнце, птицы весело щебечут, жизнь кипит. А в моей душе - серая, непроглядная тоска. Вспоминаю его добрые серые глаза, мягкую улыбку и нежные прикосновения. Неужели я готова потерять это навсегда из-за своей глупой вспыльчивости?
Мои мысли разгоняет тихий стук в дверь.
– Тук, тук, – произносит папа, заглядывая внутрь комнаты. – Дочь, тут по телевизору идет твой любимый мультик. Пошли глянем?
Я машинально киваю, стараясь скрыть грусть на лице, папа, как всегда, вовремя. Он всегда умеет найти нужные слова или просто отвлечь, когда мне плохо или грустно. Мультик, конечно, звучит немного по-детски, но в его предложении чувствуется столько заботы и любви, что я не могу отказаться.
Мы усаживаемся на диван в гостиной, и кадры мультфильма почти сразу переносят меня в детство. На время забываю о своих переживаниях, папа незаметно обнимает меня за плечи, и его тепло успокаивается.
Мама садиться рядом, взяв в руки полотно для вышивки, и присоединяется к нам.
Не знаю сколько проходит времени, но я лежу на коленях папы, уютно устроившись на диване, и просто смотрю в телевизор, откуда доносится веселая музыка мультфильма. Я чувствую тепло его рук, успокаивающе поглаживающих мои волосы, кажется ничего не может нарушить эту идиллию. Только вот мои собственные мысли не дают мне покоя, блуждая где-то вдали от экрана и возвращаясь вновь и вновь к событиям вчерашнего дня. Не замечая, как первая соленая капля бежит по щеке, продолжаю лежать неподвижно, пытаясь сдержать эмоции.
Но папа чувствуют мою перемену. Не знаю, как, но он чувствует.
– Что случилось, дочь? – тихонько, едва заметно, произносит он.
Я поднимаю голову и смотрю на родителей. Беспокойство отражается в их глазах. Сажусь на диван и подгибаю ноги под себя, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я осторожно начинаю говорить.
– Я еще кое-чего вам не рассказала…
Родители переглядываются между собой и молча ждут продолжение.
Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, я продолжаю.
– Слова Кирилла оказались настолько болезненными, что я…я оттолкнула молодого человека, к которому у меня возникли чувства. И кажется, я сожалею об этом.
Папа мягко касается моей руки.
– Хорошо, что не к старому.
Я замираю, не зная, как реагировать на его шутку. Мама слегка толкает папу локтем, но в ее глазах читается пониманием.
– Несмешная шутка? – озадаченно спрашивает отец, смотря на нас с мамой. – Ну ладно.
Мы с родительницей невольно улыбаемся.
– Расскажи нам все, как есть, – просит папа, его голос полон тепла и поддержки. – Мы здесь, чтобы выслушать тебя.
И я начинаю рассказывать. О том, как Кирилл своими словами заставил меня усомниться в себе, в своей привлекательности, в своих чувствах. О том, как я испугалась, что могу причинить боль другому человеку, если мои чувства окажутся недостаточно сильными. О том, как в порыве отчаяния оттолкнула Веню, не дав нашим отношениям даже шанса.
Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина. Я смотрю на родителей, ожидая их реакции. Папа обнимает меня, прижимая к себе.