Но хватило меня ненадолго.
Стоило ей заправить прядь своих рыжих вопрос за ухо и посмотреть на меня, тут же плыву.
Меня тянет к ней, и я ничего не могу с этим поделать.
А может, не хочу?
Может стоит не сопротивляться внутреннему порыву и попробовать сделать хоть что-то, чтобы она обратила на меня внимание как на мужчину?
Только вот что?
И не будет ли и в этот раз бесполезно?
После тренировки возвращаюсь в пустую квартиру, закидываю вещи в стиралку и заваливаюсь спать. Однако, нормально поспать мне не удается. Ближе к двум часам ночи просыпаюсь от ужасной зубной боли.
Вот за что?
С детства терпеть не могу это.
Разбираю всю свою аптечку и с облегчением нахожу обезболивающие, которое спустя пятнадцать минут все же начинает действовать и мне удается заснуть.
Однако, на утро история повторяется. Адская боль пронзает зуб.
Хорошо, что сегодня нет игры. Только тренировки.
Закидываюсь еще одной порцией обезболивающего и собираюсь на тренировку на земле.
По дороге в спорткомплекс звоню в семейную стоматологию, где я обычно лечу зубы. И на мое счастье, меня записываю на одиннадцать утра. Осталось пережить тренировку и избавить меня от этой невыносимой боли.
Еле доживаю до конца тренировки. Егор Константинович сегодня в ударе. Нагружает нас по самые гланды.
После окончания упражнений, быстро принимаю душ, прощаюсь с парнями до вечера и прыгаю в машину.
Стоматологическая клиника, как всегда, встречает запахами специальных материалов, дезинфицирующих средств и зубной пылью. В назначенное время меня принимает бородатый мужчина средних лет и его светловолосая помощница.
– Ранее зуб беспокоил? – мужчина смотрит на меня внимательно.
– Не замечал. Может поднывал, но я не придавал этому значения.
– Понял, – он кивает. – Давайте сделаем рентген и посмотрим.
Он и его помощника накидывают на меня что-то тяжелое и синее, вставляют в рот пленку и направляют на меня инструмент.
– Пожалуйста, не двигайтесь несколько секунд.
А я и не собирался так-то.
Помощница достает из моего рта пленку, снимает с моей груди утяжелитель и передает результаты врачу.
– У вас начальная стадия пульпита, – мужчина обращается ко мне.
– А можно по-простому, пожалуйста.
– Хорошо, – он улыбается. – У вас, Вениамин Филиппович, осложнение кариеса, то есть, ваши пораженные твердые ткани дошли до нерва. При этом вызывая у вас сильные боли.
– Это можно вылечить?
– Конечно.
– А за один раз?
– Сделаю все, что смогу. У вас на анестезию есть аллергия?
В ответ мотаю отрицательно головой.
– Отлично. Тогда приступим.
Через полчаса выхожу из кабинета с немного перекошенными ртом и невероятным облегчением. Надеюсь, этот зуб меня не будет больше беспокоить.
Подхожу в регистратуру, где выдают мне договор и чек. Ох уж эти взрослые дела и растраты.
Благодарю администратора, темноволосую девушку с родинкой под глазом, и направляюсь к выходу, по пути снимая бахилы. Но практически у самой двери меня останавливает громкий детский плач. В этой клинике этот звук не редкость, ведь не зря она называется семейной.
Плач громкий и пронзительный, такой, какой бывает только у маленьких детей, когда они испытывают боль или страх. Это звук всегда вызывает у меня беспокойство.
Я машинально поворачиваю голову в сторону шума и замираю, увидев в коридоре Олесю. Она сидела на корточках, держа за руку девушку со светлыми кудряшками. Девочка плачет, сжимая в руках игрушечную лису, и ее лицо все мокрое от слез.
У Олеси есть ребенок?
Мне даже в голову никогда не приходило, что у Олеси может быть дочь. Но почему бы и нет? Ей же двадцать четыре, на сколько мне известно.
Получается ее бывший бросил ее с дочкой? Поэтому она ведет себя сдержанно и никому не доверяет?
Олеся нежно гладит девочку по голове, пытаясь успокоить. Ее движения мягкие и уверенные, такими, какими могут быть у родного человека. Хотя внутри меня все кипит от сомнений и вопросов, мои ноги сами собой начинают двигаться в их сторону.