– Парни, здоров, – Макар быстро жмет наши руки. – Какие вы потные.
Смеется он и вытирает ладони о свои джинсы.
– Ничего не говори, – фыркает Белый. – Ты попробуй потренируйся на льду. Это тебе не за пультом стоять и треки прогонять.
– Воу, воу, – Макар усмехается, поднимая руки вверх. – Сдаюсь. Только полегче.
Пока парни обмениваются подколами, я снова нахожу Олесю, которая к этому времени улыбается и мило общается с Николаевичем. От этой картины мои губы непроизвольно ползут вверх.
– А вы куда-нибудь продвинулись? – заинтересованный голос Марка заставляет меня посмотреть на него.
Я вздыхаю и отрицательно мотаю головой.
– По-факту, нет, – отвечаю сухо. – Спасибо, что она вообще со мной разговаривает.
Парни понимающе кивает. И мы все вчетвером переводим взгляд на ее.
– Я тут недавно в одном паблике цитату прочитал, – нарушает молчание Белый.
– В паблике? – боковым зрением вижу, как капитан сдерживает улыбку, – ванилька или безнадежный романтик?
У Ильи все же вырывается смешок.
– Капитан, отстань, а, – отмахивается от него Марк. – Вообще какая разница, как называется этот паблик? Я могу читать все, что хочу, и вообще…
– Белый, – останавливаю его. – Мы поняли. Что за цитата?
Приятель прищуривает глаза, поочередно смотря на парней, которые всех сил стараются не подавать вида, что их это веселит.
– Да, короче, – взгляд Марка обращается ко мне, и он всей серьезностью произносит. – Что-то вроде: если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж.
Между нами возникает тишина. Илья и Макар быстро переглядываются между собой, а потом не в силах больше терпеть, заливаются таким громким смехом. Их головы запрокидываются назад, а плечи трясутся. Я под этими эмоциями выдавливаю улыбку, потому что это невозможно игнорировать.
– Идиоты! – психует Марк и обходит нас, направляясь в раздевалку. – Вы просто идиоты.
– Да ладно тебе, – между приступами схема кричит капитан. – Белый.
Парни исчезают следом за Маркам, а я продолжаю стоять. Как бы это не звучала, но он прав.
Я должен что-то предпринять.
***
Перед началом раскатки выхожу на улицу через служебный вход. Солнце светит ярко, а в лицо дует теплый ветер.
Первой меня настигает мама. Она бросается ко мне и целует в обе щеки, желая успехов на игре. Следом идет сдержанное рукопожатие отца, но в его глазах отчетливо вижу смесь гордости и волнения. Затем брат и сестра тоже не заставляют себя ждать, обнимая по очереди.
И когда дело доходит до малышки, на моем лице сияет улыбка от уха до уха.
– Дядя Веня, забей для меня гол! – восклицает Оля, смотря на меня своими щенячьими глазами.
– Олька, он вратарь, – цокает Женя. – Он отбивает шайбы, а не забивает их.
– Все равно, – она с прищуром смотрит на него, а затем поворачивается ко мне. – Но ты же тоже можешь забивать?
Я улыбаюсь.
– Если очень постараться, то могу.
– Постарайся.
Мы все смеемся.
Отдав билеты и выслушав все слова поддержки, я с улыбкой на лице вхожу обратно в спорткомплекс.
Мысли о предстоящем матче накатываются волной, с каждой секундой заставляя волноваться все сильнее. Но теплые слова семьи немного понижают градус.
Интересно, как бы Олеся отреагировала на всю мою родню?
Представляю, как она застынет в замешательстве, глядя на моих несдержанных родственников, которые способны превратить самое тихое место в настоящее шумное торжище.
От этой мысли с моих губ слетает усмешка, но она сходит на нет, когда я вспоминаю все обстоятельства.
Олеся только вышла из болезненного расставания, и для нее все мои чувства ни к чему.
Но я не могу не думать о ее голубых глазах, о ее взгляде, когда хмурится или улыбается.
Я знаю, что сейчас не время. Я не должен на нее давить. Я должен дать ей пространство, чтобы залечить раны. Но я так хочу быть с ней…и все эти мысли все сильнее терзают меня изнутри.