Это похоже на зуд, который невозможно почесать, на жажду, которую не утолить. Я словно пленник собственных желаний, запертый в клетке невысказанных слов и несбывшихся надежд.
Но сейчас я не могу ничего сделать. Наверное, не могу.
Я могу быть ее поддержкой, плечом, на которое она может опереться. Но внутри я хочу быть чем-то большим. Я хочу видеть ее не просто улыбающейся мне, а сияющей от счастья рядом со мной. Я хочу знать, что я - причина ее радости, ее утешение в печали, ее надежда на будущее.
Но сейчас ей нужно время, чтобы исцелиться, чтобы снова поверить в мужчин. И я не хочу быть тем, кто использует ее слабости, кто давит на нее, чтобы получить желаемое.
Я буду терпелив. Я буду ждать. Я буду рядом, когда она будет нуждаться во мне. И я буду надеяться, что когда-нибудь Олеся посмотрит на меня не просто как на хорошего парня, а как на человека, который готов отдать ей свое сердце. Ради нее я готов подождать. В этот раз я готов подождать. Ради нее…
– Ты уверен? – возвращает меня встревоженный голос Виталика.
Я резко останавливаюсь и делаю пару шагов назад, чтобы не быть замеченным за поворотом.
– Более чем. Все схвачено. Тебе не стоит беспокоиться о последствиях, – решительно заявляет собеседник. И я без особого труда узнаю голос Федурчика. – Мы надеемся на тебя.
За этими словами идет хлопок по спине и удаляющиеся шаги.
Хмурюсь и пытаюсь понять: что это все значит? Уже собираюсь выйти из-за угла, но меня останавливает голос Олеси.
– Веня, – мягко говорит она, и я тут же оборачиваюсь. – Привет.
Когда наши глаза встречаются, губы ползут вверх, не в силах оставаться на месте.
– Привет. Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Олеся слегка наклоняет голову, и прядь волос скользит по ее щеке. Она задумчиво прикусывает губу, словно взвешивая свои слова.
– Хотела пожелать тебе удачи.
– Да? – пытаюсь спрятать улыбку.
– Да, – тихо произносит она, не отводя взгляда своих голубых глаз.
Между нами повисает молчание, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на нее слишком пристально. Но мне так манят ее губу, и, кажется, Олеся это замечает. Она облизывает губы. Черт. Мне это нравится.
Затем Олеся подмигивает и делает шаг назад, собираясь уйти, но в последний момент я останавливаю ее.
– Ариэль.
Девушка поворачивается, и на ее губах играет лукавая улыбка. Она приняла свое прозвище.
Я улыбаюсь и смотрю ей прямо в глаза.
– А где-то джерси, которое тебе так идет?
Она пытается скрыть улыбку.
– То джерси с твоей фамилией?
– Именно, – немного медлю, но соблазн слишком велик, поэтому произношу. – Хочу, чтобы ты его надела.
В ее глаза тут же вспыхивает еле уловимый огонек желания. Я замечаю это, и Олеся тоже это замечает. Потому что она прекращает улыбаться и нервно сглатывает.
– Ладно, мне пора. Увидимся.
Прохожу мимо нее, и слегка дотрагиваюсь до ее плеча своим. И это ощущение словно электрический разряд, пробегающий по телу.
Я улыбаюсь во весь рот и в хорошем настроении готовлюсь к матчу.
Глава 20. Вениамин
Начинается шестая игра в серии чемпионата - и темп сразу зашкаливает! Высокие скорости на льду, треск клюшек, крики хоккеистов, свистки судей и завывающий гул болельщиков создают невероятную атмосферу.
Уже первые минуты показывают - нервы будут проверены на прочность!
Красно-черные играют жестко, местами даже грязно. Силовые приемы не по правилам, подножки, задержки рук…Судьи словно слепые сегодня, закрывают глаза на явные нарушения.
Я пытаюсь держать взгляд на шайбе, но моя голова не отпускает мысль о разговоре, свидетелем которого я недавно стал. Подозрение, что они что-то замышляют, не оставляют меня.
Мне нужно было поделиться опасениями с капитаном. Но что я ему скажу? Я ведь толком ничего не слышал.
Виталик выглядит сосредоточенным, но в его жестах я замечаю что-то еще - напряжение?
Матч идет тяжело. Парни пропускают контратаки соперников одну за другой. Мне приходиться буквально спасать команду раз за разом, отражая броски невероятной сложности. «Ястребы» делают все возможное, чтобы наладить игру, создать моменты, но соперник действует агрессивно и решительно.