За две минуты до конца первого периода судья наконец фиксирует нарушение правил красно-черных. Их игрок грубо толкает нашего нападающего Моисея прямо на борт в спину.
Мы получаем численное преимущество. И это шанс переломить ход игры!
Наша пятерка уверенно захватывает инициативу. Парни организуют нападение быстро и грамотно. Они двигаются точно и почти синхронно. После нескольких передач наша команды забрасывает шайбу - великолепный бросок капитана открывает счет.
До конца первой двадцатиминутки остается всего минута, и напряжение начинает увеличиваться. Соперник предпринимает отчаянную попытку отыграться. Атакуют мои ворота, пытаясь пробить меня. Но моя реакция и подруга-штанга спасают нашу команду от забитых шайб.
Я отбиваю еще один бросок в сторону своих ворот, и шайба отлетает к клюшке Белого, который со всех ног рвется в чужую зону. Но в результате неудачной передачи и навязанной борьбы, инициатива переходит к красно-черным.
Последнее, что я вижу, когда смотрю на лед: это Виталик, который, будто бы охотник, мчится на полной скорости к моим воротам вслед за соперником. Но происходит, то, чего я никак не мог ожидать.
Я ничего не успеваю понять, как через мгновение чувствую, как Орлов врезается в меня с такой силой, что кажется, что весь мир сжимается. Боль пронзает ногу и поясницу - резкая, как ледяной нож, разрезающая воздух.
Я пытаюсь сделать вдох, но у меня не получается.
Из последний сил пытаюсь подняться, однако очередная волна боли прокатывается по всему телу- теперь причина не в столкновении. Это работа самого Витали. Он будто ненароком поднимается и еще сильнее нажимает на мое колено.
Голова кружится, и в глазах темнеет.
И последнее, что я вижу перед тем, как отключиться - еле заметную улыбку на губах Витали.
POV
Олеся
Только не это. Пожалуйста. Нет. Нет.
Я не помню, как вскакиваю с трибун и почти бегу в трибунное помещение.
Не знаю, что со мной, но тело само ведет меня.
Пульс бешено стучит в ушах, сердце бьется, как ненормальное.
Я вижу такое впервые.
Каждый шаг отдается все сильнее, но это не сравниться с той картиной, которая стоит перед глазами: Виталик на полном ходу врезается в Веню. Они моментально падают. Вот только Виталя смог подняться, а Веня нет. Его поднимают и уносят на носилках со льда. Его голова бессильно свисает набок, глаза закрыты, лицо искажено болью.
Я не понимаю, зачем иду в медкабинет. Я же должна была остаться на трибунах и фиксировать происходящее. Но ноги сами несут меня в эту сторону. Какое-то необъяснимое чувство толкает меня туда.
Подойдя ближе, я слышу приглушенные голоса Ильи и тренера Романа Николаевича, поочередно спрашиваю что-то у врача «Ястребов» – Антоном Леонидовичем.
Чувствую, как сердце снова подпрыгивает в груди, и трясутся руки. Меня тянет внутрь, будто магнитом притягивает к дверям медицинского кабинета.
Сделав короткий вдох, открываю дверь. Все присутствующие моментально поворачиваются на меня. Под раздраженным выражением на лице тренера, тут же чувствую себя неловко.
– Олеся, при всем уважении, – Роман Николаевич качает головой, из-за всех сил пытаясь скрыть разочарование, – съемка сейчас ни к чему. Прошу вас, выйдите из кабинета.
От этих слов я замираю на пороге, растерянная и смущенная. Собираюсь послушно выполнить указание, но мой взгляд падает на Веню, лежащего на кушетке. Его красивое лицо покрыто испариной, губы слегка искривлены от мучительной боли. Но он в сознании. От этой картины сердце пропускает удар, и перехватывает дыхание.
Нет. Я никуда не уйду.
Собравшись с мыслями, уверенно отвечаю.
– Я не собираюсь снимать, Роман Николаевич. Просто хочу убедиться, что с Веней…Вениамином все в порядке. – Моя речь привлекает внимание всех присутствующих. Тренер внимательно смотрит на меня, приподнимая бровь. Видимо, он находит скрытый смысл в моих словах, поэтому я спешу добавить. – Чтобы сообщить подписчикам о состоянии вратаря «Ястребов».