– А кто ему сделал голевую передачу? Твой Марк!
Мы смеемся, обмениваясь взглядами радости и эмоций, которые нас переполняют.
В этой шумихе чувствую вибрацию в кармане джинс. Вытащив смартфон, вижу сообщение от менеджера.
Евгений Русланович:
Олеся!
КОНТЕНТ.
КОНТЕНТ.
КОНТЕНТ.
Блин. Совсем забыла.
– Девочки, мне нужно бежать. Работа, – трясу телефоном.
– Везет. Ты сейчас окажешься в раздевалке, – улыбается Полинка.
– В победной раздевалке! – добавляет Дашка, и они тут же начинают визжать и подпрыгивать.
Я смеюсь.
– Ладно, я побежала, – бросаю и поспешно спускаются вниз по лестнице в самый эпицентр событий.
Боже мой, внизу такой бедлам! мы, клюшки, перчатки - все валяется кучей на льду, словно после масштабного побоища.
Я не выпускаю телефон из рук, пытаясь запечатлеть каждого секунд триумфа. Мобильник в руках дрожит от адреналина, пальцы еле успевают нажимать на запись. Нужно передать всю эту атмосферу, весь это взрыв эмоций!
Но вот, чемпионы! Потные, уставшие, но такие счастливые. Лезут обниматься, кричат что-то нечленнораздельное в камеру.
А еле успеваю за всем происходящим на льду. В своих белый кедах, я чудом стою на ногах. Еще немного и я сейчас полечу прямо на оператора.
Черт!
Кажется, я все-таки падаю…
Но нет. Меня подхватывают чьи-то сильные руки.
Открываю глаза и вижу Веню.
– Аккуратнее, Ариэль, – улыбается он, и у меня мурашки бегут по коже.
Ему очень идет это улыбка. И эти глаза…
Горят. Господи, какие же у него все же красивые черты лица. Не могу отвести глаз, как дурочка.
Олеся, приди в себя!
– Спасибо, – выдавливаю я, стараясь не краснеть, и поднимаюсь.
Веня убирает руки и подмигивает мне. А я стою, как вкопанная, и думаю: почему мне хочется, чтобы он вернул руки обратно?
Что со мной не так?
Почему при виде него мое сердце начинает биться, как умалишенное, на лице улыбка, а в животе разлетаются бабочки.
Этого ведь не должно быть.
Мне пару месяцев назад разбили сердце, предали, заставили думать, что со мной что-то не так.
Веня не похож на человека, который способен причинить боль. В его глазах нет хитрости, только неподдельный интерес, и кажется, даже симпатия.
Определенно.
– Увидимся, – его губы расплываются в улыбке, и он быстро касается моего локтя, уезжая к команде.
Веня грациозно скользит по льду, движение легкие, уверенные. Внезапно он останавливается и смотрит прямо на меня. В глазах - озорной блеск, а на лице сияющая улыбка.
Господи, да что это такое!
Снова краснею, как школьница. Приходится отвернуться, чтобы хоть как-то скрыть смущение.
Смотрю на зрителей, на оператора, на прожектора. На что угодно, лишь бы не видеть Веню. Но все равно чувствую его взгляд на себе.
Почему именно сейчас?
А может мне все кажется?
Кажутся собственные чувства?
А что?
Может, я сама себе все это придумываю, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, что осталось после предательства?
Но что, если нет?
Что, если Веня действительно видит во мне что-то особенное? Что, если мои бабочки в животе - не просто нервное потрясение, а предвестники чего-то большего?
Разве такое вообще возможно? Так скоро почувствовать что-то к другому человеку?
Страшно снова открыться, страшно, довериться…
Господи, Мельникова! Вот угораздила тебя…
***
Провожу за камерой оставшееся время, ловя каждый счастливый взгляд, каждый прыжок, каждое объятие.
Напряжение - это отдельная песня. Фокусирую телефон на лицах парней, в глазах - слезы, на губах - улыбки.
Затем кубок. Он огромный.