– А то, – отвечает он, немного наклоняясь ко мне, чтобы лучше слышать.
Его глаза искрятся теплом и какой-то неподдельной искренностью. Я невольно ловлю себя на мысли, что мне очень комфортно рядом с ним.
Разговоры вокруг постепенно стихают, и я чувствую на себе несколько любопытных взглядом. Веня, словно прочитав мои мысли, тихо шепчет.
– Не обращай внимания, они просто рады, что я привел гостя.
Он улыбается и слегка касается моей руки своей. От этого мимолетного прикосновения по моей коже пробегает легкая дрожь. Я чувствую, как учащается мой пульс, и стараюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Веня смотрит на меня с каким-то особенным выражением, и я не могу отвести взгляд. На самом деле, мне нравится, как он на меня смотрит.
– Дядя, – около нас разносится тонкий голосок, и я же вынуждена отвести взгляд от лица Вени.
Перед нами стоит маленькая девочка с копной черных кудряшек, и смотри на нас сонными зелеными глазами. Она делает еще пару шагов и протягивает ручки к Вене. Но подходит Даниил и поднимает девочку на руки.
– Нельзя, дочь. Дядя Веня ушиб колено, – мягко рассказывает мужчина.
Девочка всего секунду смотрит на него, а затем ее нижняя губа начинает дрожать, и она заливается громким рыданием, вызывая у меня жалость и улыбку одновременно.
– Дань, отдай мне, пожалуйста, мою племянницу, – настоятельно просит Веня.
– Но у тебя колено!
– Я знаю. У тебя оно тоже есть. Причем два!
Даня закатывает глаза и качает головой, но не может смотреть, как его дочь плачем, поэтому осторожно передает ее своему младшему брату.
Как только девочка оказывается в объятиях Вени, она перестает плакать и счастливо улыбается, смотря большими глазами прямо в лицо своему любимому дяде. Веня прижимает к себе племянницу к груди, а затем целует ее в макушку.
От этой картины мое сердце сжимается, а на губах появляется улыбка.
Я отвожу взгляд от этой трогательной сцены и делаю глоток воды из стакана, стоящего на небольшом стеклянном столике.
Как же я позволила себя так вляпаться?
Задание же было простым: устроиться на новую работу и не влюбляться.
Я думала будет легко это сделать. Особенно с разбитым сердцем. Но оказывается не такое оно уж и разбитое…
«Ну и влипла ты, Мельникова…»
***
Еще какое-то время сижу рядом с Веней и Катей, наблюдая как они увлеченно рассматривают картинки в детской книжке.
Я стараюсь сдерживать свое волнение, боясь привлечь излишнее внимание окружающих своим покрасневшим лицом и беспокойством во взгляде.
Из кухни раздается негромкий звон посуды и голоса семьи Вени. Его мама суетится там, расставляя тарелки и приборы. Я несколько раз хочу подняться и предложить помощь, но останавливаю себя. Если я пойду помогать, то неизбежно начнется разговор, полный вопросов, ответов на которые мне не хочется говорить. Потому что я сама ничего не знаю.
Поэтому я предпочитаю оставаться сидеть на месте и смотреть на то, как Веня проводит время со своей племянницей. Он осторожно переворачивает страницы и рассказывает забавные истории, пытаясь заинтересовать девочку. И у него здорово это выходит.
Его голос звучит мягко и спокойно, будто все плохое исчезает с каждым новым произнесенным словом. И это подкупает меня окончательно.
Из кухни разносится громкий призыв Яны Васильевны.
– Всем мыть руки и за стол!
Легкое волнение прокатывается по телу от одной только мысли, что через пару минут я окажусь за столом людей, желающих узнать ответы на свои вопросы.
К нам подходит Вера и нежно улыбается, смотря на свою дочь.
– Солнышко, тебе тоже нужно покушать.
Девочка хлопает ресницами, переводя взгляд со своей мамы на дядю, но, в конечном счете, голод побеждает, и она тянет руки к девушке.
– Вот и отлично, – Вера улыбается, забирает дочь и целует ее в щеку. – Вы тоже идете мыть руки. Веня проводи Олесю в ванную комнату.
– Конечно, – с улыбкой на губах отвечает парень, и почти не поморщившись от боли встает на обе ноги. – Идем?