Наверное, Веня, показывает на свое колено, потому что мужчина сочувственно произносит.
– Понимаю, понимаю.
– А у вас как дела? – спрашивает Веня, и я чувствую, как он улыбается.
«Да этот парень издевается надо мной. Может, он еще спросит: как он поживает?» – мысленно ворчу.
– Как поживаете?
Черт.
Сердце и так колотится как бешеное. Кажется, его стук слышно даже за пределами кофейного автомата.
Евгений Русланович немногословен.
– Все хорошо. Проверяю, как идет подготовка к церемонии закрытия хоккейного сезона.
Веня что-то бормочет в ответ, и я понимаю, что это мой шанс. Медленно, почти бесшумно, начинаю скользить сзади автомата, стараясь оставаться в тени. Кажется, получается. Евгений Русланович увлечен разговором с Веней и не обращает на меня никакого внимания.
Быстрым шагом перебегаю от автоматов к выставочному макету, уже через пару секунд оказываюсь возле охранного поста.
Перед тем, как выскользнуть на улицу, поворачиваю голову в сторону Вени. Он озадаченно смотрит на меня. Я лишь киваю головой, указывая на дверь. Судорожно нахожу электронный пропуск в сумочке, прикладываю его к турникету и выбегаю на улицу.
Свежий воздух обжигает легкие. Делаю пару решительных шагов к проезжей части и скрываюсь за киоском с кофе.
Какое-то время просто стою. Наблюдаю за раздвижными дверями ледового комплекса. Оттуда пока никто не выходит, и я облегченно выдыхаю.
Выхожу из тени киоска и иду вдоль тротуара, чтобы Веня без труда меня отыскал. Вот только резко останавливаюсь, когда на противоположной части дороги вижу знакомую фигуру.
Кирилла.
Или мне кажется?
Нет, это точно он.
Я застываю, как вкопанная. Сердце уходит в пятки, и я не могу отвести взгляд.
Кирилл стоит, облокотившись на капот своей машины, и курит. Он смотрит прямо на меня, и в его глазах нет ни капли удивления, лишь какая-то зловещая уверенность.
Я пытаюсь взять себя в руки, сделать вид, что не вижу его, хочу отвернуться, но не могу. Ноги будто приросли к земле. Страх парализует все тело, лишая возможности двигаться.
Встреча с ним последнее, чего я хочу сейчас. Слишком много боли, слишком много плохих чувств он во мне вызывает.
Нас разделяет четыре полосы, светофор и перекресток. Кирилл не идет в мою сторону. Он просто стоит и смотрит.
Внезапно бывший парень бросает сигарету на асфальт, тушит ее ногой, а затем отталкивается от машины. Медленно, словно смакуя каждую секунду моего ступора, он начинает идти в сторону пешеходного перехода.
Нет. Нет. Нет.
Я не хочу с ним говорить. Не хочу его видеть. Слышать. Осознавать, что он где-то рядом.
Мне нужно уйти.
Я не хочу с ним говорить. Нет. Нет. Нет.
Лучше уж выговор от Евгения Руслановича, чем разговор с бывшим парнем.
Я должна уйти. Куда угодно, лишь бы не видеть его, не чувствовать его взгляд на себе.
Собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь и иду прочь, в противоположную сторону от перехода. Мои шаги становятся все быстрее, мне кажется, я почти бегу вдоль проезжей части.
– Олеся, берегись!
Резкий, громкий голос Вени пронзает воздух, заставляя меня замереть на месте.
Не успеваю опомниться, как меня с ног до головы обливает ледяной водой. Огромная поливочная машина проезжает мимо меня, окатив меня щедрой порцией. Волосы, пиджак, футболка, юбка - все мокрое насквозь.
Теряю дар речи, пытаясь отдышаться и прийти в себя от неожиданного душа.
Меня кто-то берет за руку, но я резко выдергиваю.
Хоть бы не Кирилл.
Но это Веня.
По телу пробегает волна облегчения.
Я судорожно осматриваюсь по сторонам и снова натыкаюсь на взгляд бывшего.
Он продолжает стоять на другом конце дороги, хотя во всю уже горит зеленый свет для пешеходов. Его взгляд обжигает меня, словно раскаленное клеймо.
Это встреча - самое неприятное, что могло произойти.