Миссис Брокмен ворвалась в комнату, чтобы в который раз поторопить дочь, но застыла при виде Лорен. И мать, и дочь потеряли дар речи. Лорен смущенно опустила глаза.
– Да скажи хоть что-нибудь, Мишель! – пробормотала она. – Как тебе платье?
– Настоящая принцесса из волшебной сказки, – выдохнула Мишель. – Правда, мама?
– О да' – воскликнула миссис Брокмен – Дорогая, ты изумительно выглядишь!
Мишель неуклюже сползла с кровати, держась за столбик. Мать заметила гримасу боли
– Никак не привыкнешь к новому аппарату?
– Немного беспокоит, – виновато улыбнулась Мишень – Ах, если бы я могла выглядеть, как Лорен! Представляешь, мама, она и понятия не имеет, как прелестна. И совсем не видит себя глазами окружающих! Следовало бы вообще натянуть ей на голову мешок, потому что в церкви все будут смотреть только на нее!
– Неправда! Не на меня, а на красавицу невесту, – рассмеялась Лорен. – То есть будешь красавицей, как только вынешь из волос эти дурацкие бигуди и наденешь подвенечный наряд. Или собираешься идти к алтарю в старом халате?
– Вот именно, Лорен, встряхни ее хорошенько! Она и слушать меня не желает, и кончится тем, что опоздает на собственную свадьбу, – проворчала миссис Брокмен, отвесив дочери легкий шлепок. – Я уже слишком стара для всех этих треволнений. И родила Мишель в почтенном возрасте.
– Ну да, мама, – ухмыльнулась та, – я была твоей последней надеждой на перемены в жизни.
– Ты стала благословением Божьим, – строго поправила мать. – А теперь одевайся, иначе пришлю папу.
Мишель затянула пояс на халате и принялась раскручивать волосы.
– Лорен, у тебя лифчик выглядывает из-за бретелек.
Лорен одернула платье, но кружева по-прежнему сверкали белизной.
– У меня другого нет! – в отчаянии вскрикнула она
– Тогда сними этот, – предложила Мишель.
– Лорен не войдет в таком виде в храм Господень! – негодующе вскричала мать.
– Мама, я же не предлагаю ей остаться голой! Кому какое дело, будет на ней лифчик или нет! И платье у нее на подкладке!
– Господь все видит! – провозгласила мать. – Сейчас принесу булавки.
Как только за ней закрылась дверь, Мишель сочувственно вздохнула:
– Она просто сама не своя, и папа тоже. У него весь день глаза на мокром месте. Твердит, что теряет свою малышку. Ну разве не прелесть?
Лорен подставила подруге стул и усадила за туалетный столик.
– Конечно, – согласилась она. – Не напоминала, что вы с Кристофером будете жить в двух кварталах отсюда?
– Это не одно и то же, – возразила Мишель. – Он обязательно заплачет, когда будет вести меня к алтарю. Лорен поспешно вручила подруге щетку.
– Неужели не понимаешь, какая ты счастливая? Прекрасные любящие родители, чудесный жених, самый лучший на свете! Я тебе завидую, – вздохнула она. Мишель посмотрела на подругу в зеркало.
– Скоро и я буду помогать тебе одеваться к венчанию. Недолго осталось ждать, – утешила она.
Лорен могла бы сказать правду. Открыть, что их с Ником помолвка – сплошной спектакль и что ни о каком замужестве не может быть и речи. Но почему-то промолчала. К чему расстраивать подругу, ведь сегодня ее день!
– И нечего впадать в истерику, – велела Мишель. – Иначе Попрошу мать найти работу и для тебя. Она считает это лучшим средством от слез. Гоняет бедного па по всему городу. Уже заставила его два раза пробежаться к аббатству, посмотреть, сняты ли леса и прибыли ли цветы. А перед тем как отправляться в церковь, он еще должен заехать за Бесси Джин и Виолой.
– У Бесси Джин есть машина.
– А ты когда-нибудь видела ее за рулем?
– Нет, но заметила в гараже автомобиль.
– Она желает ездить только с водителем. Утверждает, что на улицах слишком оживленное движение.
– Движение? В Холи-Оукс? Подруги разразились смехом.
– И она во всем винит католиков, – добавила Мишель. – Считает, что они гоняют по дорогам, как маньяки.
Они снова захихикали, но мать Мишель положила конец веселью, снова ворвавшись в спальню.
– Мишель, заклинаю, одевайся! – И метнулась к Лорен, потрясая двумя английскими булавками. – Все, что смогла найти, – извиняющимся тоном пробормотала она, пришпиливая лифчик к подкладке платья Лорен.
Без двадцати семь Мишель наконец была одета. Кремовое подвенечное платье, расшитое бисером, было точной копией модели Веры Вонг. Мишель увидела фото в журнале мод и влюбилась с первого взгляда. Оно идеально облегало ее точеную фигурку, и когда Мишель повернулась к матери и подруге, те как по команде вытерли глаза.
– О, Мишель, какая ты… – прошептала Лорен. – Неотразимая.
– Папа расплачется, увидев тебя, – заверила мать, шмыгая носом.
Мишель поправила вуаль и стиснула руку подруги.
– Ну вот, я готова. Идем. Лорен, не забудь мою цепочку.
– Хорошо, что напомнила! – отозвалась Лорен. Мишель подарила всем свадебным подружкам одинаковые изящные золотые цепочки. Застегнуть украшение удалось лишь с третьей попытки. Лорен едва хватило времени вдеть в уши бриллиантовые сережки. Осталось надеть обручальное кольцо. Она вытянула руку, в который раз любуясь сверкающим камнем. Но предательские слезы застлали глаза. Сердце болело так, словно вот-вот разорвется. Может, лучше отдать кольцо Нику? Нет, она подождет конца свадебного приема. Потом вернет кольцо и попрощается.
Господи, как ей пройти через это? Ведь она любит его! Он ворвался в ее жизнь и все изменил, заставил Лорен открыть сердце окружающему миру и всем его радостям и горестям.
И вот теперь ей предстоит провести остаток дней без него!
Лорен посмотрелась в зеркало и медленно расправила плечи. Да, ее сердце будет разбито, но она выживет. Одна. Снова одна.
Глава 34
В церкви яблоку негде было упасть. Должно быть, весь город пригласили на свадьбу. По крайней мере так показалось Нику. Он стоял в глубине церкви, наблюдая, как в двери вливается людской поток. Некоторые пытались подняться на хоры, но чугунные двери были заперты, и висевшая на затейливом завитке записка гласила: «Вход воспрещен».
Служки просили гостей продвинуться вперед, чтобы дать место остальным. Мать невесты пропустили в первый ряд. Ник пытался не лезть на глаза, тем более что Лорен вместе с остальными подружками стояла под галереей. Правда, невесты нигде не было видно. Лорен встретилась взглядом с Ником, нерешительно улыбнулась и отошла.
Отец Мишель прикрыл одну створку парадных дверей, чтобы никто не смотрел на свадебную процессию. Сам он стоял наготове, ожидая, пока священник выйдет из ризницы и проследует к алтарю. Бедняга был вне себя от тревоги, опасаясь, что перепутает затверженные инструкции или наступит на подол платья дочери и та потеряет равновесие. Через несколько минут он навсегда отдаст родную дочь в руки чужого мужчины!
Он сунул руку в жилетный карман взятого напрокат смокинга и вытащил смятый платок. И, уже вытирая лоб, вспомнил О сестрах Вандермен.
– О Боже! – громко прошептал он.
Дочь обернулась и увидела растерянное лицо отца.
– Что с тобой, папа? Кто-то лишился чувств?
– Я забыл о сестрах Вандермен!
– Поздно, папа, свадьба начинается.
Отец в отчаянии огляделся, заметил Ника и схватил его за руку.
– Не могли бы вы съездить за Бесси Джин и Виолой? Они, вероятно, заждались, а если пропустят свадьбу, мне не жить!
Ник не хотел покидать Лорен, но, кроме него, тут не было ни одного подходящего мужчины. И хотя на всю операцию у него ушло бы не более десяти минут, все же он попытался воспротивиться.
Лорен заметила его колебания и, выйдя вперед, поспешила к Нику.
– Я в порядке, – заверила она достаточно громко, чтобы слышал отец Мишель, и, наклонившись ближе, прошептала: – Все кончено, помнишь? Тебе не о чем волноваться.
– Да, – неохотно согласился он. – Я поеду, но только после того, как ты направишься к алтарю.
– Но к чему это…