Кеннет с горечью улыбнулся.
– Разве можно сказать, что на уме у Марианны?
– Она ведь твоя протеже, Кен.
Он пожал плечами.
– Я собирался обсудить с ней кое-какие идеи утром. Она не появилась… пока.
– А если и не появится?
– Я не могу распоряжаться ее временем, ты же знаешь. Выбор за ней.
– И ничего не изменилось?
Это был прозрачный намек на минувшую ночь. Должно быть, вернувшись в Данидин, она успела заехать домой, чтобы переодеться. А Кэти не имела секретов от его матери.
– В этом отношении – нет, – ответил он, не желая углубляться в подробности.
Мелани отвела взгляд, один из уголков рта едва заметно опустился, но прежнее выражение тут же вернулось на лицо. И все же Кеннет успел понять: ей не нравится ситуация с Марианной Каро. Слишком много неизвестных в задаче, чтобы чувствовать себя комфортно. Однако остановить Кеннета это не могло. Некоторые вещи остановить нельзя…
Она изобразила небрежную полуулыбку.
– Ну что ж, я просто заглянула поздороваться. А теперь я должна просмотреть мою почту. Обсудим токийские дела после ланча.
– Хорошо, – согласился Кеннет.
Деликатное самоустранение… на случай, если Марианна все же придет. Впрочем, было уже без двадцати двенадцать, и он сильно сомневался в этом.
Он смотрел вслед уходящей матери. Та двигаюсь с неизменными достоинством и грацией. Все в Данидине относились к ней как к большой леди… Ей было шестьдесят три года, однако единственная уступка возрасту – седые волосы – обрамляли моложавое, почти без морщин лицо, в ее прекрасных глазах светилась недюжинная сила характера.
Кеннет любил мать и восхищался ею. Отец в основном оказал влияние на жизнь двух старших сыновей – несомненное на Роберта и частичное на Хьюго. Майкл Джордан в свое время был ходячей легендой: он продолжил дело Джорданов, основавших огромную овцеводческую ферму, которую теперь все называли Эдем Джорданов.
Отца Кеннет тоже любил и уважал, но никогда не стремился вторгнуться на его территорию. Он пошел в Макинтайров, и мать всегда казалась ему ближе. Она была для него единственной и неповторимой… до тех пор пока он не встретил Марианну.
А теперь… Ему необходимо разобраться, чем руководствуется в своих решениях Марианна. Кеннет хотел, чтобы она была с ним. Марианна отказала ему в этом сегодня утром. Возможно, испугалась силы чувства, возникшего между ними минувшей ночью. Возможно, думает, что эта ночь, с точки зрения Кеннета, дает ему право чего-то требовать от нее, посягнуть на столь ценную для нее независимость.
Кеннет отлично понимал, что кавалерийским наскоком ничего не добьется.
«Если Марианна чувствует себя уязвимой, лучше предоставить ей самой сделать следующий шаг. А она, несомненно, хочет быть со мной, – рассуждал Кеннет. – Не меньше, чем этого хочу я. Значит, остается лишь держать дверь открытой в ожидании ее прихода».
В полдень он поднял телефонную трубку и набрал номер кемпинга «Отаго Бэй». Как и ожидал Кеннет, ответил управляющий, Дик Сэмсон, данидинский старожил. Это был большой мужчина с громким гудящим голосом и огромным, налитым пивом животом, всеобщий любимец.
– Дик, это Кеннет Джордан.
– И чем я могу быть полезен? – отозвался жизнерадостный бас.
– Я ждал у себя в офисе Марианну Каро, но она не явилась. Вы не могли бы передать, чтобы она позвонила в удобное для нее время и сама назначила деловую встречу?
– Ясное дело. Положитесь на меня. Я позабочусь о том, чтобы леди получила сообщение.
– Спасибо, Дик. Это очень важно.
– Никаких проблем, Считайте, что уже сделано.
– Очень вам обязан.
Вчера Марианна заинтересовалась фотографиями, и ей наверняка хотелось бы удовлетворить свое любопытство. Если она боится, что поселила в его душе неоправданные ожидания, то упоминание о сугубо деловом характере встречи, возможно, придаст ей уверенность – достаточную, для того чтобы снова войти в его дверь.
А что потом?
Схватить ее и заняться любовью прямо на рабочем столе? Заставить ее почувствовать, как им необходимо быть вместе? Его пальцы сжались в кулаки. Он должен использовать любые средства в этой борьбе, и борьба будет продолжаться до последнего его вздоха. Марианна – его женщина, и после этой ночи он имеет все права бороться за нее. Только бы она ему это позволила!
Приступ внезапной агрессивности постепенно сошел на нет, и Кеннет снова вернулся к своему решению предоставить ей время и свободу действий. Может быть, это сработает. Но потребность видеть Марианну так сильна, что ему будет стоить грандиозных усилий сохранять спокойствие теперь, когда он знает, что могло бы быть, окажись они вместе.
Сколько же времени может он дать ей? Сколько в состоянии будет вытерпеть.
В этот день она так и не позвонила.
Во вторник тоже.
К исходу второго дня Кеннет уже не в состоянии был выносить молчание Марианны.
Речь идет о деловой встрече! Ей ничего не стоило бы просто позвонить. Если она получила его сообщение…
Он схватил телефонную трубку и снова позвонил Дику Сэмсону.
– Это Кеннет Джордан, Дик. Вам удалось передать мою просьбу Марианне Каро? – стараясь говорить вежливо, спросил он.
– Да. Я все сказал ей вчера, когда она привела дочь из школы.
– О… спасибо.
– Сегодня ее тоже целый день не было. Может быть, ей просто неоткуда было позвонить. Но сейчас она дома. Хотите, чтобы я ей напомнил?
– Нет, нет, не нужно. Просто хотел убедиться, что она получила сообщение. Спасибо, Дик.
Сейчас она дома, размышлял Кеннет, с трудом сдерживая желание немедленно броситься в «Отаго Бэй», и:.. Но что можно сказать – или сделать – в присутствии Шейлы? Неверный ход. Нужно подождать, пока Марианна сама придет к нему. Они должны поговорить наедине. Именно это позволит ему добиться каких-то сдвигов.
Кроме того, два дня она не появлялась дома в отсутствие Шейлы, а это означает, что Марианна намеренно избегает возможности оказаться с ним наедине. Что ж, пусть подумает, заново осмыслит ситуацию. Остается лишь надеяться, что она примет удовлетворяющее их обоих решение.
Среда…
Кеннет уже час сидел за рабочим столом, когда вдруг вспомнил: Шейла что-то говорила об экскурсии в птичий заповедник. Кажется, она упоминала именно среду. А это означает, что Марианна могла поехать с дочерью. Матерей часто просят помочь присмотреть за детьми в таких поездках.
Он торчит здесь, бесцельно передвигая бумаги, в ожидании звонка, которого просто не может быть. Кеннетом вдруг овладела жажда деятельности. Он встал и направился в кабинет матери. Просунув голову в дверь, сообщил:
– Мне нужно съездить на фабрику, взглянуть, как продвигается установка нового оборудования. Вернусь после ланча.
Мать только кивнула, догадавшись о его нежелании вдаваться в подробности.
Полчаса спустя он выехал на шоссе, ведущее из Данидина на запад, где находилась бумажная фабрика. Ему необходимо было немного развеяться. Он больше не ждал никаких звонков. Когда в машине раздался сигнал телефона, он озабоченно нахмурился, прежде чем поднять трубку. Марианна звонить не могла. Она не знала этого номера.
– Кеннет Джордан, – машинально назвался он.
– Кен… – услышал он голос матери. – Ко мне в офис пришли джентльмены, интересующиеся Марианной Каро.
Мгновенно напрягшись, он съехал на обочину и остановил машину, одновременно просчитывая в уме возможные варианты.
– Мужчины в костюмах?
– Да.
– Откуда они?
– Мне дали понять, что мистер Агилера, мистер Хантер и мистер Коэн прилетели из самой Европы, чтобы поговорить с Марианной. В данный момент они пытаются установить ее местонахождение. Дик Сэмсон из кемпинга «Отаго Бэй» сообщил им, что она как-то связана с «Бумагой Макинтайра» и должна встретиться с тобой сегодня.
Большие шишки из Европы. Официальный тон матери свидетельствовал, что она имеет дело с недюжинной силой. Длинная тень умершего мужа Марианны?