Я, всё ещё дрожа от выброса адреналина, опираюсь ладонью о холодную стену. Она влажная от конденсата или от крови, я не уверена. Воздух холодный, но мне кажется, что я горю изнутри.
И в этот момент наступает тишина. Настолько резкая, настолько противоестественная, что в ушах начинает звенеть, будто после взрыва.
Паган медленно, нехотя, поворачивает голову ко мне. В его глазах чернеющая, тягучая пустота. Взгляд, от которого тело само делает шаг назад, несмотря на то что ноги дрожат.
— Мы ещё не закончили, — произносит он, и это звучит не как угроза, а как обещание. И оно куда страшнее всего, что происходило здесь.
Пахнет кровью. Горячим железом. Порохом. Смертью.
Картер хрипит, захватывая воздух ртом. Его люди, неподвижные туши на полу, кто с разбитыми черепами, кто без сознания. Его маленькая армия разрушена за несколько минут.
Паган делает шаг вперёд и этого движения достаточно, чтобы я поняла: он собирается закончить всё здесь и сейчас. Добить. Стереть. Закрыть круг.
Но Кейн поднимает руку, останавливая его резким, властным жестом.
— Стоп, — выдыхает он. — Нам нужно валить отсюда. Прямо сейчас.
Паган бросает на него взгляд. Он явно не согласен. Его тело буквально дрожит от сдерживаемого импульса, от желания добить человека, который разрушил всё.
Но снизу, с лестничного пролёта, раздаётся шум. Тяжёлые шаги.
Подкрепление.
Много.
И очень близко.
— Они идут, — шепчу я, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холод.
Кейн смотрит на Пагана.
— Мы уходим. И сделаем так, что отсюда никто уже ничего не расскажет.
Паган тянет меня за руку хватка железная, сильная, но уверенная. Не причиняющая боли, а организующая мой страх в движение. Он распахивает дверь узкого чёрного коридора, пахнущего сыростью и ржавчиной, а Кейн прикрывает нас, подбирая по пути выпавший пистолет.
— Вперёд! — бросает он, голос резкий, ледяной.
Позади слышится хрип Картера:
— Вы… не уйдёте… никто не уходит от меня…
Паган не оборачивается. Даже не задерживает шаг.
Мы бежим по узкому коридору — бетонные стены пропитаны десятилетиями сырости, лампы мерцают, бросая на нас рваные, ломанные тени. Воздух становится густым, тусклым, каждый вдох — борьба.
Кейн хватает меня за плечо, рвёт в сторону аварийной лестницы.
— Быстрее!
— Я могу сама! — выкрикиваю я, чувствуя, как мне изменяет собственное тело — слишком лёгкое, слишком слабое, слишком живое.
Лестница ведёт к служебному складу. Дверь прогнила, её петли хрустят, как кости старика. Паган выбивает её ногой удар громкий, уверенный.
Внутри канистры с растворителем, бензином, промасленная ветошь, ящики со строительной химией. Запах ударяет в нос таким резким ударом, что глаза на секунду слезятся.
Искра вспыхивает в глазах Кейна.
— Вот и наш выход, — произносит он, поднимая канистру. — Картеру не повезло с выбором базы.
Паган опрокидывает тяжёлую металлическую полку канистры падают на бетонный пол, расплескивая едкий, быстрый запах бензина. Пол начинает блестеть, словно поверхность чёрного озера.
Я нахожу на полу пропитанную тряпку и маленькую дешёвую зажигалку как будто кто-то оставил её специально.
— Это сработает? — спрашиваю, чувствуя, как голос подрагивает.
Кейн отвечает:
— Более чем.
Время сжимается в тонкую нить.
Мы слышим голоса всё ближе.
Они уже на лестнице.
Кейн проливает бензин вдоль дверей, стен, создаёт широкую дорожку вдоль складских ящиков. Паган подтаскивает коробки поближе, обливая их растворителем.
Судьба скребётся когтями в дверь.
— Сейчас или никогда, — шипит Кейн, дрожа от напряжения.
Паган смотрит на меня. Ледяным, оценивающим взглядом.
— Бросай, — говорит он.
Мои руки дрожат так сильно, что зажигалка едва не выпадает.Но вспыхивает.
Маленькое пламя. Слабое. Но живое.
Кейн кивает. Я бросаю.
Тряпка падает на блестящую дорожку бензина и огонь, словно зверь, которого держали на цепи слишком долго, мгновенно поднимается, взрывается вверх. Коридор озаряется золотыми всполохами, жар обжигает лицо.
— Пошли! — кричит Кейн.
Мы бросаемся к задней железной двери. Паган закрывает отход, делает два коротких выстрела — глухих и точных, крики людей позади обрываются.
Мы вылетаем наружу, в холодный ночной воздух. Он кажется чистым, почти сладким. Машина Кейна стоит неподалёку. Он рывком открывает заднюю дверь.
— В машину!
Я падаю внутрь, сердце бьётся так, будто готовится прорвать грудную клетку. Паган садится рядом, молча, как тень. Кейн бросает машину с места, колёса визжат по асфальту.