Николина наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой.
— Алекс, это не отношения между близкими людьми. Это выживание.
Я рассмеялась, но в моём смехе не было ни капли радости.
— Вот именно.
Она нахмурилась.
— Я не понимаю. Он боролся за то, чтобы вернуть тебя все те годы. Помню, я подумала, что он наконец-то поведёт себя как настоящий отец. В одно время ты ходила за руку с Авророй. Но ведь ничего не изменилось, не так ли?
— Нет, — сказала я уже тише.
Николина изучала меня, её обычная беззаботная энергия слегка поблекла.
— Он знает, что с тобой делает? — спросила она почти нерешительно. — Или ему просто всё равно?
Я заколебалась. По правде говоря, и сама не знала ответа. Или, может быть, так оно и было, но не хотела говорить об этом вслух.
— Он по-своему заботится обо мне, — сказала я наконец, хотя слова были горькими на вкус. — Но если только ему полезна, и пока остаюсь полезной, всё… нормально…
— Ага, нормально!
— Николина, зачем ты вообще поднимаешь эту тему? — спросила я, открыто показывая своё раздражение.
Несколько мгновений никто из нас не произнёс ни слова, девушка лишь положила руку на мою. Она внимательно посмотрела на меня. Я знала этот взгляд.
— Алекс, с того дня, как мы встретились… на открытии музея, когда наши родители познакомили нас… ты стала мне самой настоящей сестрой.
Я замерла.
Она никогда раньше не произносила этого вслух, не так, как сейчас.
— Когда семья распалась окончательно, когда мы были вынуждены принять чью-либо сторону… — голос Николины слегка дрогнул, но она держалась твёрдо. — И нам пришлось переезжать… Было больно не только тебе. Нам всем было больно прощаться с тобой. Если бы мы могли, то забрали бы и тебя. Но я, честно, даже не подозревала, что все так плохо.
Я сглотнула, у меня внезапно пересохло в горле.
Она сжала мою руку.
— Мне нужно, чтобы ты знала, что я всё ещё здесь. Что мы всё ещё здесь. Несмотря ни на что. Если тебе нужна помощь, чтобы уйти от отца, ты…
Я перебила Николину и отпустила её руку.
— Николина, я люблю тебя и всю твою семью. Несмотря ни на что, я всегда знала, что вы заботились обо мне. Не переживай, со мной всё хорошо. Честно, — заверила её, посмотрев прямо в глаза.
Затем Николина ухмыльнулась, словно стряхивая с себя тяжесть, и хмыкнула.
— Ладно, хватит об этом. Давай поговорим о чём-нибудь более интересном.
— О чём ты? — спросила я, бросив на неё подозрительный взгляд.
— Например, твой очень красивый и очень харизматичный работодатель, Кейн, — засмеялась она.
Я закатила глаза.
— Ну уж нет.
— Да, — настаивала она, наклоняясь ко мне. — Да ладно, ты уже давно на него работаешь? Какой он? Я хочу слышать правду!
Я усмехнулась, качая головой:
— Правда? С ним трудно. Холодный. В основном грубый. Странный. Его вообще невозможно понять. И, к сожалению…
Николина ахнула:
— Что, к сожалению? Боже мой, Алекс, ты неравнодушна к своему боссу?
— Нет! — сказала быстро, может быть, даже слишком быстро.
Николина рассмеялась, потягивая мартини.
— Ну ты гонишь! Я слышу это по твоему голосу.
— Да не вру я! Он отвратительный человек! — настаивала я, чувствуя, как вспыхивает моё лицо.
— Ты сама хоть веришь в свои слова? Вот уже красная, как помидор!
Я расхохоталась, не в силах сохранить серьёзное выражение лица:
— Боже, ты невозможна.
Николина усмехнулась, явно довольная собой:
— Я знаю. Вот за что ты меня и любишь. А теперь давай, сфоткай меня тут, пока ты снова не решила бросить меня ради работы.
Когда подошла официантка, чтобы принести мне ещё чай, я поняла, как сильно мне не хватало энергии Николины. Даже если она была хаотичной, она была моим хаосом, и на краткий миг я снова почувствовала себя рядом с близким человеком.
****
Мой разум был занят, прокручивая в голове дальнейший план действий. Отец позвал меня с ним на встречу, и я не знала, знает ли он про приезд его племянницы, и что он сделает со мной за провождение такого большого количества времени с ней. Возможно, он ещё отчитает меня за бездействие. Осознавая, что не могу предугадать завтрашний разговор, я отбросила эти мысли в сторону и сосредоточилась. К тому времени, как забралась в постель, усталость взяла своё. Я натянула одеяло на плечи, мои глаза закрылись, и сон начал овладевать мной.
Спустя несколько минут в коридоре послышались тихие шаги. Мои чувства обострились, дыхание выровнялось. Там кто-то был. Я не открывала глаз, притворяясь спящей. До моих ушей донесся тихий шелест, за которым последовала тишина. Прошло несколько минут, прежде чем я осмелилась открыть глаза. Мой взгляд упал на вазу на прикроватном столике. Внутри изящно стояли цветы — нежные белые лилии. Рядом была записка, в который значилось: «Не сомневайся в себе. Ты знаешь, что делать.»