По моему лицу он понял, что я не знала.
— Картер Блак.
— И кто же он такой?
Паган, стал подходить ближе. Его глаза встретились с моим глазами, а голос стал серьезным:
— Кто-то, кого тебе следует очень бояться.
— Если тебе не с кем играть в викторину, так и скажи. Думаю, у нас обоих слишком много дел, чтобы гадать. Почему ты прислал это мне?
Паган наклонил голову, изучая меня:
— Потому что он придет. И когда он придет, ему будет все равно, кто ты и на кого работаешь. Никто не в безопасности — ни ты, ни я, ни даже старина Морелли.
— О чем ты говоришь?
— Картер Блак. Сенатор. Самый высший в пищевой цепочке. Ты работаешь на Морелли, а он на Картера. На данный момент он готовит план.
— Чего он хочет? — спросила я.
— Контроля. Такого контроля, который заставляет таких людей, как Морелли, выглядеть словно маленький муравей.
Я покачала головой.
— Нет, я имею в виду, от меня. Почему ты мне всё это говоришь?
Паган выдохнул, его челюсть напряглась, прежде чем он заговорил.
— Потому что ты уже в центре событий, осознаешь ты это или нет.
Дрожь пробежала по моей спине.
— Не боишься, что всё ему доложу?
— Он разве тебе поверит?
Черт, он знает о чём говорит.
— Не знаю, что обещал тебе Морелли, какую ложь он тебе наговорил, чтобы сохранить твою верность, но чтобы он ни говорил, это ложь. Ты не просто работаешь на Морелли, в любой момент он может тебой пожертвовать. И Картер тебя с удовольствием возьмет. Но пока я не знаю почему.
Я уставилась на него, затаив дыхание.
— О чем ты говоришь?
Паган наклонил голову:
— Я хочу сказать, что когда Картер Блак сделает свой ход, у тебя не будет выбора. Ты либо будешь принадлежать ему… или ты будешь мертва.
От этих слов у меня по спине пробежал холодок, но я не подала виду.
— И это всё? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Ты посылаешь мне это зашифрованное предупреждение, называешь какое-то имя, которое должно меня напугать, и что потом? Я должна тебе поверить?
— Верь мне, не верь — не имеет значения. Но когда земля начнет трястись, когда люди, которых ты считаешь неприкосновенными, начнут падать, ты вспомнишь этот момент. Я лишь хочу тебя предупредить, чтобы этого не случилось.
Мои кулаки сжались.
— И какова твоя роль во всем этом? Какая выгода тебе?
Его улыбка вернулась, но в ней было что-то острое, что-то безрассудное.
— Я просто хочу выжить. И если я могу помочь тебе выжить — ты станешь моим верным человеком. Это всё.
Я прищурилась. Между нами повисло молчание. Я целилась слишком низко.
— Мне нужно нечто большее, чем твои игры и слова, Паган.
Он снова ухмыльнулся, отступая назад.
— Тогда смотри в оба, Алекс Романо.
Он знает моё имя.
Я развернулась и ушла. Мне нечего было сказать.
Не оставил мне ничего, кроме имени, которое теперь звучало как смертный приговор.
Картер Блок.
Мой телефон неустанно гудел. На экране высветилось имя Кейна.
— Да? — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на легкое головокружение от происходяшего.
— Ты занята? — его голос был спокоен, но тверд, тон не оставлял места для переговоров. — Ты можешь вернуться?
Что-то в его голосе заставило мой желудок сжаться. Кейн никогда ничего не просил — он приказывал.
— Почему?
Пауза.
— Я собираюсь на мероприятие, и я хочу, чтобы ты там была.
Мероприятие? Я нахмурилась, сбитая с толку неожиданной просьбой.
Но что-то в том, как он сказал «Я хочу, чтобы ты была там», вызвало во мне неожиданную теплоту.
— Скоро приеду.
Когда я приехала в дом, Кейн уже ждал меня, его поза была расслабленной, но взгляд непроницаемым, когда изучал меня с другого конца комнаты.
Не говоря ни слова, он протянул мне две коробки. Удивлённо моргнув, посмотрела на нее, затем снова на него:
— Что это?
— Что-нибудь подходящее, — просто сказал он.
Я подняла крышку, и у меня перехватило дыхание. Внутри оказалось красивое чёрное платье — неподвластное времени, элегантное, но в то же время неброское. Посмотрела на Кейна, ожидая увидеть ухмылку, какое-нибудь небрежное замечание, но его выражение лица оставалось непроницаемым.
— Спасибо, — сказала и пошла переодеваться.
Я стояла перед зеркалом, разглаживая руками ткань черного платья. Оно сидело идеально — даже слишком идеально. Изящные линии облегали мою фигуру, создавая ощущение утонченности. Я сглотнула, проведя пальцами по изящному вырезу. Это выбрал Кейн. От этой мысли что-то сжалось у меня в груди.