Из другой коробки подобрала себе лодочки и вышла из комнаты в коридор. Единственным звуком был тихий стук моих каблуков.
В тот момент, когда вошла в гостиную, Кейн поправлял манжеты своего сшитого на заказ костюма, его поза была непринужденной и спокойной. Но когда он поднял голову и посмотрел на меня, всё его тело застыло. Его пальцы замерли на полпути, взгляд скользнул по мне — медленно, обдуманно, задержавшись на секунду дольше, чем нужно, прежде чем оторвался от меня. Я ухмыльнулась, скрестив руки на груди.
— Ваше безмолвие заставляет меня волноваться.
Кейн прочистил горло и слишком быстро отвел взгляд.
— Хорошее платье.
Смех вырвался из моей груди:
— Хорошее платье?
Его челюсть напряглась, и он выдохнул через нос, явно сожалея о своих словах.
— Тебе идет, — поправил он ровным, но напряженным голосом, от которого у меня участился пульс.
Затем так же неожиданно Кейн выпрямился, расправил плечи и вернул своему лицу невозмутимое выражение.
— Нам пора, — сказал он отрывистым голосом, поворачиваясь к двери.
Но, выходя вслед за ним, я заметила, как его пальцы сжались в кулаки, словно он сопротивлялся желанию дотянуться до чего-то.
Или до кого-то. Ах, Эта Николина. Она спутала все мои мысли.
Поездка в машине была тихой, гул двигателя заполнял пространство между нами. Кейн сидел рядом со мной, его поза была спокойной, руки свободно лежали на руле, когда он вел машину. Молчание не было неловким, но оно было напряженным. Я слегка заёрзала, глядя на него.
— Куда мы направляемся?
— Увидишь, — загадочно ответил он.
Я закатила глаза:
— Вы всегда разговариваете одним словом?
Уголок его рта приподнялся — совсем чуть-чуть.
— Нет...
Я тихо рассмеялась, покачав головой, но внутри что-то сжалось ещё сильнее.
Когда мы приехали, я удивилась. Это не было эксклюзивным мероприятием в сфере его работы, которое я ожидала. Нет, это было нечто совсем другое. Благотворительный вечер в поддержку пожилых с деменцией. Я замерла, у меня перехватило дыхание. Вчера вечером за ужином, упомянула о желании помогать другим. А теперь… вот я и была здесь.
Я повернулась к Кейну, моё сердце бешено колотилось.
— Зачем вы привезли меня сюда?
Он поправил запонки, выражение его лица было непроницаемым.
— Я подумал, что это может тебя заинтересовать. Разве я неправильно понял?
— Нет-нет, я…
Я выдохнула.
— Не знаю как даже отблагодарить… Спасибо вам большое! — я повернулась к нему. — Никто никогда не делал для меня такого.
— Не за что, — сухо бросил он и потрел шею.
Его голос был холодным, непринужденным — слишком непринужденным. Неужели он смущается? Я еле сдерживала смех. Он так мило выглядел. Для человека, который утверждал, что ему всё равно, который держал свои эмоции взаперти за стальными стенами, это было не просто совпадением. Он слушал.
И по причинам, которые я пока не могла понять, Кейн Хантер привел меня сюда не ради себя, а ради меня.
Я сглотнула, вглядываясь в его лицо, пытаясь разгадать человека, стоящего рядом со мной. «Вы…» Затем он посмотрел на меня, его темные глаза были спокойны. Мне следовало отвернуться. Мне следовало двигаться дальше. Но я этого не сделала. И он тоже не отвернулся.
— Мистер Хантер, неужели это вы? — к Кейну обратился подошедший к на мужчина.
В этот момент мне написала Николина, спрашивая как включить стиральную машину. Пока я отошла ей объяснить, Кейн договорил с незнакомцем и мы вошли внутрь.
Тихий гул голосов заполнял зал, смешиваясь с негромким звоном бокалов. Атмосфера блестящего вечера давила на меня, хотя окружающие, казалось, чувствовали себя в своей стихии. Уверенные в себе, безупречно одетые, они знали, как двигаться, как говорить, как выглядеть нужными.
Я стояла в тени, наблюдая, как Кейн легко общался среди гостей. Его присутствие было непринужденным, почти грациозным, но за этим скрывалась власть. Она не требовала слов, не нуждалась в громких заявлениях. Он просто был, и этого хватало, чтобы люди поворачивались в его сторону, стремились привлечь его внимание. Он принадлежал этому миру. А я — нет. До Кейна моя жизнь была простой. Четкой. Моя работа сводилась к холодным расчетам, к заданиям, не требующим личного участия. Я играла роли: прилежного работника, незаметного агента, устранителя. Эти роли не требовали, чтобы меня видели. Но здесь, среди идеально сшитых костюмов и отрепетированных улыбок, я чувствовала себя обнаженной.