- Тогда иди, - пробормотал он. - Заставь меня гордиться тобой.
Меня развязали.
Моё тело стало легче, а разум - яснее.
Сомнений больше не было.
Никакого конфликта.
Только моя миссия.
Он не доживет до рассвета.
***
Я встала.
Это было… невозможно. Несколько дней назад я не могла даже повернуть голову без ощущения, будто меня держат невидимые руки. Тонкие, холодные пальцы, вросшие мне в затылок.
Я была заперта в квартире. Добровольно.
Всем сказала, что заболела. Ну да — рвота, температура, слабость, измождённое тело. Всё было. Но не от вируса.
Я не помню, как всё началось. Только обрывки: голос, звучащий слишком мягко, чтобы ему не подчиниться. Свет, резкий и тёплый, как у ламп в комнате допроса. Его глаза чёрные, бездонные, как яма. Он говорил со мной, а потом… Я больше не говорила вовсе.
Всё внутри меня было затёрто, как плёнка, перемотанная сотню раз. Я была... не здесь. Не в себе. Не в теле.
Иногда я сидела в ванной, не включая свет, слушала, как капает вода из крана.
Первую ночь я спала с открытыми глазами. Буквально. Поймала себя в зеркале: я лежу, не двигаюсь, но глаза открыты, и они ничего не видят. Я в них не живу.
На второй день начали возвращаться запахи. Потом — боль. Голова гудела, будто в неё встроили радио, ловящее чужие частоты. Всё вокруг раздражало: свет, звук, даже ткань на коже. Я расчесала себе руки до крови — просто чтобы понять, могу ли я ещё чувствовать.
Сегодня утром я проснулась и поняла что-то сдвинулось. Как будто из меня вытащили занозу. Очень большую и очень глубоко сидевшую.
Я поднялась. Подошла к зеркалу. Лицо выглядело чужим. Как после сна, в котором ты была кем-то другим. Губы потрескались, глаза ввалились, кожа будто испачкалась изнутри. Но я была здесь.
***
Город раскинулся передо мной в тусклых оттенках серого, его огни мерцали, как гаснущие звезды. Все выглядело по-прежнему. Улицы, по которым я шла, здания, мимо которых я проходила, люди, которые проносились мимо, даже не взглянув на них, ничего не изменилось.
Лишь я казалась другой.
Вернувшись в дом Кейнов, я вошла в привычный ритм своей жизни, ставший до жути обычным. Я сортировала файлы, выполняла поручения, отвечала, когда ко мне обращались. Если кто-то и замечал во мне что-то необычное, то не говорил об этом.
Но я знала.
То, как мои руки становились легче. То, как мои мысли выстраивались в идеальные, четкие линии, больше не отягощенные колебаниями или сентиментальностью.
Даже Кейн.
Он стоял у своего стола, листая отчет, его пальцы рассеянно постукивали по поверхности. Я наблюдал за ним, мое лицо было сосредоточенным, а в голове - расчеты. Он поднял голову, и его острый взгляд пригвоздил меня к месту.
На мгновение мне показалось, что он заметил это.
Перемена. Тихая, безвозвратная смерть чего-то внутри меня.
Он слегка нахмурил лоб.
— Всё в порядке? — Его голос был лёгким, почти ленивым, но я услышала… нет, почувствовала в нём что-то другое.
Подозрение? Любопытство?
Это не имело значения.
Я улыбнулась. Медленно. Обдуманно. Словно каждая мышца знала сама, что делать.
— Конечно.
Моё тело говорило за меня. Губы двигались. Сердце билось ровно. Спокойно. Без волнения.
Он смотрел на меня чуть дольше, чем следовало. Глаза прищурены, будто искал трещину.
Он не выглядел убеждённым.
Но и не стал возражать.
— Алекс?
Я повернулась, плавно, словно меня толкнули невидимой рукой.
— Ты трогала мои вещи?
— Нет, — сказала я.
И это была правда. Или, по крайней мере, правда, которую я должна была сказать.
Он стоял у двери, напряжённый. В его руке, зажигалка, которую он щёлкал снова и снова.
Огонь. Покой. Огонь. Покой.
— Странно, — тихо сказал он. — Потому что в ящике всё было не так. Как будто кто-то туда залез.
Моё дыхание осталось ровным. Ни один мускул не дрогнул.
Внутри же пустота. Тёплая, обволакивающая. Как сон. Как ласка. Как туман на рассвете.
Я знала, что нужно делать. Я знала, как смотреть. Как стоять. Как моргать не слишком часто, не слишком редко.
— Я не трогала, не убирась там с понедельника.
Мои слова звучали искренне. Даже для меня.
Он кивнул, всё ещё глядя на меня. Но глаза его были где-то дальше. Словно искали правду в тех слоях, что лежали глубже кожи.
Ты в безопасности, — прозвучал голос в моей голове. Тот самый, мягкий, ласковый, не мой.
Ты слушаешь. Ты исполняешь.
Пальцы моей руки коснулись подола платья. Это было сигналом. Я не знала, зачем. Но знала, что нужно.
— Ладно, — сказал он наконец, всё ещё щёлкая зажигалкой. — Просто... будь осторожна, когда будешь здесь следующий раз.
— Конечно.