Я и не была собой.
Я отвела взгляд, чувствуя, как холодная пустота внутри начала давать трещину. Он считал, что спасает меня. Он действительно думал, что я была в опасности.
Он понятия не имел, что на самом деле он спас его.
И, возможно, самого себя.
— Я справилась бы, — тихо сказала я, почти с усмешкой. — Он не был проблемой.
Кейн ударил по рулю кулаком.
— Он был проблемой. Всё это было проблемой. И ты — больше не ты, Алекс. Я не знаю, что с тобой случилось, но я это вижу. Я не идиот.
— Это в тебе ревность говорит? — бросила я, прищурившись, и с вызовом вскинула подбородок.
Кейн не ответил. Он просто резко протянул руку и схватил меня за запястье. Его пальцы сжались сильно, грубо — не до боли, но так, чтобы я почувствовала: он на пределе. Он притянул меня ближе, и теперь между нами не было и сантиметра воздуха. Я чувствовала его дыхание — резкое, хриплое, горячее, как будто он только что вырвался из драки.
— Что ты вообще делал там? — прошипела я. — За мной следил?
Он зарычал тихо, почти по-звериному.
— Чёрт побери, да! — выплюнул он, его голос сорвался на ярость. — Да, следил. Потому что ты ведёшь себя как кто-то другой. Потому что ты идёшь туда, где тебе не место.
— Да, у тебя проблемы с головой! Ты хоть слышишь, что говоришь?
Я попыталась вырвать руку, но он удержал, сильнее. Его глаза метались по моему лицу, в них была и злость, и паника, и что-то ещё — что-то тёмное, притягательное, опасное.
— Ты не понимаешь, — продолжал он глухо, — с тобой что-то происходит.
— Ты с ума сошёл, — прошептала я, но голос был дрожащим. Не от страха. От того, что внутри меня будто что-то дернулось в ответ. Признало его гнев. Признало, что это больше, чем просто злость. Это собственничество. Это мания. Это… желание.
Его взгляд опустился на мои губы. Он смотрел на них словно он боялся, что я вот-вот скажу что-то, что разнесёт его на части. А потом, как будто не выдержал этой мысли, он вцепился в моё лицо ладонью, притянул к себе и поцеловал. Жестоко. Глубоко. Не по правилам.
— Ненавижу, когда ты такая, — прорычал он сквозь поцелуй, — холодная, как будто тебя больше нет.
Я врезалась кулаками в его грудь, толкнула его обратно.
— А ты хочешь, чтобы я была сломанная и тихая? — заорала я. — Чтобы стояла в углу и ждала, пока ты решишь, когда мне дышать? Мистер Хантер, вам что-то надо? Мистер Хантер, пожалуйста, принимите во внимание меня! - Сказала я скорчившивсь.
Он отшатнулся, как будто мои слова ударили его сильнее, чем любая пощечина. Его грудь вздымалась от бешеного дыхания, глаза полыхали.
— Не смей… — прорычал он. — Не смей превращать это в фарс, Алекс!
— А что это тогда? — выкрикнула я, подлетая к нему. Мои ладони снова легли на его грудь, но не чтобы оттолкнуть — чтобы ударить. — Что?! Это твоя забота? Это твоё дерьмовое чувство долга? Или ты просто бесишься, потому что кто-то ещё посмотрел на твою игрушку?
— Что?.. — Он схватил меня за талию, впечатывая в бок машины. Его рука снова легла на моё лицо, пальцы сжали подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Ты действительно думаешь, что я смотрю на тебя, как на игрушку?
— А как ещё?— взвизгнула я, пытаясь вырваться, — Ты хочешь контроля? Драмы? Или, может быть, ты возбуждаешься, когда я несчастна?
Он застонал, как будто мои слова сводили его с ума.
— Закрой рот, Алекс… — прошипел он. — Просто… заткнись…
Он снова поцеловал меня, уже не со злостью, а как будто пытался заткнуть мою душу. Поцелуй был неистовым, мокрым, сбивчивым. Я укусила его в ответ, не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как он зарычал в мои губы. Его руки скользнули вниз, сжали мои бёдра, прижали к себе так плотно, что воздуха не осталось вовсе. Его ладони прошлись по моим бёдрам, по открытой спине платья. Всё горело. Мы оба горели. Я снова ударила его, но пальцы уже впивались в его рубашку, срывая пуговицы. Он вцепился в мои волосы, грубо, жадно, как будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду.
Машина стала слишком тесной, воздух — слишком густым. Это не было про любовь. Это было про власть. Про ревность. Про потерю контроля. Про то, что, несмотря ни на что, мы всё ещё хотели друг друга до безумия.
— Я тебя ненавижу, — прошептала я, касаясь его губ, чувствуя, как всё во мне дрожит, пульсирует, натягивается до предела.
Кейн усмехнулся. Глухо. Грязно. Его лоб прижался к моему, и на долю секунды он закрыл глаза, будто боролся с собой. Но, кажется, уже проиграл.
Глава 11. Цепи старой игры
— Чёрт бы тебя побрал, Алекс… — он резко откинулся назад, грудь ходила ходуном. Несколько секунд он смотрел на меня, будто видел призрак.