Он резко развернулся, заметив меня. На долю секунды в его глазах мелькнуло удивление, но он тут же отвернулся, махнув рукой:
— Я занят. Можем потом поговорить?
Не успела я ответить, как он задал ещё один вопрос:
— Ты голодная?
Вопрос сбил меня с толку. Я моргнула.
— Да.
Он кивнул. Тон стал деловым, отрывистым:
— Жди у моей машины. Буду через пятнадцать.
Он закрыл за собой дверь. Я осталась в коридоре, прислонившись к холодной стене. Внутри всё было звукоизолировано — даже если кто-то кричал там внутри, я бы ничего не услышала. Только глухая тишина и капающие из труб капли.
Я вышла наружу, где вечер уже окутал улицы пепельным сумраком, и пошла к его машине.
Через двадцать пять минут он появился. Вышел из подъезда спокойно, будто не было ни крика, ни приказов.
Он шёл спокойно, шаг твёрдый, уверенный. Чёрная футболка плотно облегала широкие плечи и подчёркивала рельеф груди. Куртка из плотной ткани не скрывала спортивной фигуры. Волосы были слегка растрёпаны, как будто он провёл рукой по ним в раздражении. Скулы резко очерчены, подбородок с лёгкой щетиной. Глаза тёмные, внимательные, взгляд прямой, тяжёлый.
Он сел за руль, и мы поехали, не включая музыку. Некоторое время в машине стояла тишина.
— Ты выглядишь злым.
— Нет, просто работа, — ответил он, не отрываясь от дороги.
— Какая именно работа?
— Та, о которой тебе не стоит волноваться.
Я сжала ладони в кулаки, стараясь не показывать раздражение.
— Волнуюсь. Именно в этом и проблема.
Он молчал, переключая передачу на радио. За окнами проносились огни, а гул шин по мокрому асфальту только усиливал гнетущую тишину.
— Это из-за сделки? Из-за Картера?
— Просто логистика. Всё.
— Врёшь.
Он усмехнулся.
— Ты как старушка с рынка. Всё хочешь выспросить.
— Зато старушки не боятся правды, — бросила я. — Я рискую, находясь здесь. С тобой. И я хотя бы должна знать, что не одна горю в этом дерьме.
Он повернул за угол резче, чем нужно было. Я дернулась, вжалась в кресло.
— Не делай так больше, блять, — прошипела я.
— Тогда не задавай ненужные вопросы.
Я посмотрела на него в упор.
— Я не ради развлечения тут. Я в этом по горло. И хочу знать, что ты тоже.
Он выдохнул и ненадолго замолчал. Потом хрипло произнёс:
— Ты думаешь, мне весело? У меня на хвосте люди. Я получаю угрозы каждый день. То, что происходит у тебя — это далеко не единственное, что сейчас горит.
Он бросил на меня взгляд. В глазах была усталость, злость и ещё что-то… более тихое.
— Если всё так плохо, — сказала я чуть тише, — может, стоило хотя бы предупредить.
Он усмехнулся снова, чуть мягче:
— Ну прости. Я в своём расписании как-то не запланировал откровенный разговор с женщиной, которая пытается меня убить.
Я улыбнулась. Искренне, даже слегка засмеялась, словно на секунду всё стало легче.
— Удивительно, как ты всё ещё жив... Хотя учитывая твою харизму...
Он фыркнул, довольный собой.
— Ага. Шарм и пуленепробиваемая наглость. Работает уже тридцать с лишним лет.
Я отвернулась к окну, всё ещё улыбаясь. На пешеходном переходе зеленого света ждали пьяные подростки.
Он не знал, что я — уже не та.
Что каждую его тайну я превращу в каплю яда. Шутки уже давно кончились. Разговор с женщиной, которая пытается меня убить — в точку, придурок.
— Ты выглядишь так, будто хочешь сказать что-то саркастичное, — вдруг произнёс он, паркуя машину.
— Я просто удивлена твоим выбором, — пожала плечами я.
Он усмехнулся, уголок рта дернулся.
— Это место держит старик — иммигрант из Гуанчжоу. Открыл его лет двадцать назад. Готовит для всех в районе — дешево, но по-настоящему. Его поддерживают все, кто живет здесь.
— Теперь понятно. Эта часть твоего плана? Звучит как легенда о скромном мудреце. Сколько уже девушек повелись на этот рассказ?
— Если ты поведёшься, будешь первая. Хао Сунь, так его зовут, обиделся бы на такое высказывание.
Я закатила глаза.
— Сколько ему лет?
— Думаю, около восьмидесяти. Переехал в Нью-Йорк ещё в семидесятых. Работал на прачечной, потом на кухне в дорогом ресторане. Там выучил язык. Говорят, он когда-то готовил для семьи из китайской мафии, но отказался от всего и ушёл. Теперь у него своё место, где он кормит людей. Иногда бесплатно.
Мы подошли к неприметному одноэтажному зданию, выкрашенному в выцветший серый цвет. Вывеска была написана от руки, и свет изнутри бил тёплым золотом.
Внутри всё выглядело так, будто время здесь остановилось лет двадцать назад. Потёртые столики с пластиковыми скатертями. Стулья скрипели при движении, но всё было чисто и аккуратно. На стене висел старый календарь с изображением дракона и пожеланием богатства на китайском. Меню было написано маркером прямо на зеркале, часть букв уже стерлась. В углу стоял автомат с газировкой: красный, с облезшей краской, на кнопках ещё сохранились наклейки с ценами в центах.