Он бросил на меня короткий взгляд.
— Думаю, он слишком занят Картером, чтобы замечать меня. — Я усмехнулась. — Впрочем, ты не хуже меня знаешь: когда я хочу быть незаметной, я ею становлюсь.
Он снова поморщился, отпив кофе.
— Не очень ты похожа на кого-то, кто хочет быть незаметным. Но умеешь.
Я наклонилась вперёд, опершись локтями о стол.
— Спасибо за комплимент. Особенно от тебя.
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем стоило бы. В его взгляде было что-то странное, смесь осторожности, интереса, лёгкого раздражения и чего-то ещё, чуть более тёплого.
— И всё же, — сказал он медленно, — ты пришла ко мне. Не осталась на задании.
— Ну… — я пожала плечами, откинулась на спинку стула. — Может, мне просто хотелось кофе. Или тишины. Или...
— Или? — тихо спросил он.
Я чуть улыбнулась.
— Или посмотреть в глаза человеку, который мне не верит.
Он молчал, глядя на меня поверх кружки, а я смотрела в ответ открыто, спокойно, почти ласково. Почти.
В комнате было тихо.
Он молча взял пустые кружки и поставил их в раковину, а я всё ещё стояла у стола, не отводя взгляда. В доме было тихо — ни звука с улицы, ни гула телевизора. Только тиканье настенных часов и мягкий гул холодильника.
— Ты чего молчишь? — спросил он, не оборачиваясь.
— Просто думаю, — ответила я и прошлась пальцами по краю деревянного стола. — Слишком спокойно у тебя дома. Неожиданно.
— Ты предпочитаешь стрельбу и крики? — усмехнулся он, потянувшись и слегка зевнув. — Мне хватает этого в других местах.
Он обернулся, и его взгляд зацепился за мой. Что-то в нём на секунду потемнело, будто в груди мелькнула усталость — глубокая, давняя.
— Пойдём, — сказал он, — я покажу, где можно сесть. Или лечь. Ты устала, я тоже.
Я кивнула. Он провёл меня через коридор — узкий, с деревянным полом, скрипящим под ногами. На стенах были старые чёрно-белые фотографии, книги, несколько крючков с куртками. Всё было слишком настоящее. Почти уютное.
В спальне свет был нейтральным, кровать аккуратно заправлена, кресло стояло у окна, на нем лежал плед. Он рухнул в кресло с долгим выдохом и закрыл глаза.
Я осталась стоять и подошла ближе.
— Ты действительно спокоен, когда я рядом? — спросила я.
Он открыл один глаз лениво.
— А должен быть на взводе?
— Ну, я всё-таки не самый безопасный человек в твоей жизни.
Он усмехнулся, приоткрыв второй глаз.
— Знаешь, я думаю, ты просто хочешь, чтобы я боялся тебя.
— А ты не боишься?
— Нет. Уверенность — в крови. Или в возрасте, — зевнул он.
Мы стояли очень близко. Его дыхание было тёплым, спокойным, чуть прерывистым от напряжения. Я могла почувствовать, как бьётся его сердце, слышать каждый лёгкий вдох. В комнате пахло кофе и тёплым светом лампы.
Он поднял голову, его лицо оказалось слишком близко ко мне. Адреналин заиграл, и я почувствовала, как время замедляется, но всё происходило слишком быстро.
Резкий взмах руки, и холод металла скользнул по коже у его горла. Его глаза расширились. Он замер, дыхание сжалось в комок.
Кровь начала медленно проступать под пальцами. Я отступила, сердце колотилось так громко, что казалось, слышно было даже за стенами.
Он попытался что-то сказать, но из горла вышел только тихий хрип.
Я не стала смотреть назад. Прыгнула через окно в темноту ночи, приземлилась на кусты, затем на асфальт и побежала.
Весь этот момент длился секунды, но в моей голове всё было чётко: я была слишком далеко от прежней себя, чтобы остаться.
Я вернулась домой ближе к утру.
Николина спала на диване в том же халате, свернувшись в одеяло. Её лицо было напряжённым даже во сне.
Я прошла мимо тихо, чтобы не разбудить.
В душе вода обжигала кожу, но я стояла неподвижно, будто мне нужно было снова почувствовать, что я здесь, жива, на месте. Как будто моё тело ещё отставало от моего намерения.
Когда я вышла, волосы прилипали к шее, руки дрожали.
Да, я с тобой говорю
Дорогой читатель,
Ты проявил отвагу, раз зашёл так далеко. Но позволь мне на мгновение прервать повествование — я должен обратиться к тебе напрямую.
Ты следил за историей, глядя на мир глазами героев. Ты верил им, доверял их решениям, чувствам, страхам. Но теперь мне нужно тебя предупредить: твоё доверие — ошибка.
Они лгали.
Не потому что хотели зла. Нет, они лгали, надеясь выжить. Некоторые, чтобы спрятать правду, которая слишком тяжела. Чтобы представить всё в более удобном, безопасном свете. Они хотели защиты, понимаешь?
Но правда, она не терпит масок. И в следующих главах тебе придётся столкнуться с ней лицом к лицу. Ты увидишь их настоящими. Без прикрас. Без оправданий.