— Думаешь, это кто-то из его окружения? — спросил Бретт.
— Вряд ли, — ответил я, не отрывая взгляда от улиц. — Морелли параноик до мозга костей. Не рискнёт держать крота слишком близко. Это кто-то «одноразовый» — к нему можно прийти и сжечь, если что пойдёт не так.
повернулся к Бретту, глаза устало сузились.
— Значит, нам придётся пройтись по всем, кто так или иначе с ним связан, — сказал я. — Проверить каждого.
Спустя неделю, мы снова собрались.
Бретт как пришел, тут же открыл планшет, пролистывая списки. Сотни имён, потенциальные предатели. Мы знали, что искать иголку в стоге сена, но другого выхода не было.
Первым в списке был Айден — телохранитель Морелли. Надёжный парень, спокойный и хладнокровный, но с сомнительной лояльностью. Мы проследили за ним пару дней, никакого подозрительного поведения, никаких встреч с посторонними.
— Чист, — сказал Бретт, закрывая дело.
Дальше — Клео, секретарь, которая держал в руках почти всю бумажную работу и мог быть идеальной связью с внешним миром. Мы попытались подслушать его разговоры, следить за ним перепиской, но всё было чисто. Итог: просто секретарь, дотошный и осторожный, но без тайных связей.
— Он слишком аккуратен, — пробормотал я.
Следом пошли ещё люди: дальний родственник Морелли, который иногда появлялся в его делах; бухгалтер, который мог иметь доступ к секретным документам; водитель — человек, всегда рядом, но мало заметный. Мы внимательно изучали каждого, но никаких ниточек, которые вели бы к предателю.
Время шло, а нужного человека всё не было.
— Может, это кто-то совсем на периферии, — предположил Бретт, потирая подбородок. — Кто-то, кого никто не считает значимым, но у кого есть доступ к нужной информации.
Я пожал плечами.
— Значит, придётся копать глубже. Переходить к тем, кто, кажется, вообще не связан с Морелли.
Мы запустили новый обход, добавляя в список мелких игроков, бизнесменов, курьеров, людей из обслуживающего персонала. Кто-то мог работать на него неофициально, быть наемным подставным лицом.
Каждый новый человек — это возможность, но пока всё это лишь пустой след.
— Ничего, — сказал я наконец. — Вскоре мы найдём того, кто думает, что он слишком умён, чтобы попасться.
Бретт кивнул, глаза блеснули решимостью.
— Они всегда думают так.
Мы оба знали , что он скрывается глубже, чем мы думали. И чтобы достать его, придётся идти на крайние меры. Но пока каждый новый шаг приносил лишь новые вопросы и ещё больше тумана.
— Тогда как найти этого человека? — настаивал Бретт. — Если он настолько невидим, нам нужен приманка.
Я повернулся к нему, медленно улыбаясь, но в улыбке было что-то опасное.
— Значит, дадим ему то, что стоит поймать.
Я снова начал ходить по комнате, мысли бились внутри, как лезвия.
— Морелли не доверяет никому, но любит рычаги влияния. Он живёт секретами, шантажом, чем угодно, чтобы держать людей на поводке. Если мы подбросим ему нужную информацию — такую, которую он не сможет проигнорировать — крот вынужден будет среагировать.
— Какая информация? — спросил Бретт, настороженно.
— Большая, — сказал я, глаза загорелись, — что-то, что угрожает его империи. Мы пустим утечку через проверенные каналы, чтобы это выглядело как слабина. Тогда агент Морелли просто не сможет удержаться и донесёт всё шефу.
— И что дальше? — нахмурился Бретт.
— Мы зацепимся за ниточку, — спокойно ответил я. — Пусть думает, что он на шаг впереди. Но мы будем следить. Все ошибаются рано или поздно.
Бретт откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Ты играешь с огнём, Кейна. Если что-то пойдёт не так, если Морелли почует нашу игру — он убьёт тебя, не моргнув.
Я улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Пусть попробует. Я ждал его хода уже слишком долго.
— Ты не понимаешь, — резко сказал Бретт. — Это не только твоя игра. Морелли — не просто мелкий преступник, которого можно перехитрить. За ним стоит мафия. Им плевать на твой ум. Ты, кажеться, за годы забыл его.
— Вот почему выиграю я, — спокойно ответил я. — Потому что мне тоже всё равно.
Я наклонился над столом в кабинете, тусклый свет лампы ложился на суровую челюсть. Бретт смотрел на разбросанные бумаги, потом на меня, между нами висела напряжённость, как натянутая струна. Мы спорили уже несколько часов, а моё терпение на исходе.
— Слушай, — сказал Бретт тихо, но твёрдо, — если хочешь заставить агента Морелли проявиться, надо выглядеть уязвимым. Сейчас все считают, что ты неприкасаемый. Картели, мафия — все пытались, а ты всё ещё стоишь. Это и делает тебя неприкасаемым в их глазах.