Пистолет теперь надежно прятался за поясом, и я медленно направился к кабинету отца.
Дверь скрипнула, когда я её открыл. Он сидел за столом с сигарой в одной руке и стаканом виски в другой. Его глаза были мутными, но в них ещё теплел огонь злобы.
Пистолет скрывался за моим поясом. Я направился в кабинет.
Он поднял взгляд.
И впервые я не дрогнул.
— Чего тебе надо? — хрипло и горько проговорил он.
Я сначала не ответил. Просто смотрел на человека, который контролировал всю мою жизнь — бил меня, унижал, заставлял чувствовать себя ничтожеством. И впервые я не ощущал себя маленьким.
— Тебе передали писльмо, — спокойно, но холодно сказал я.
Улыбка искривила губы Джексона.
— И?
Я шагнул ближе, рука невольно прикоснулась к пистолету.
Джексон фыркнул, отхлебнул виски, небрежно бросив стакан на стол.
— Что тебе с того, мальчик? — его голос прозвучал как хриплая угроза. — Это не твоё дело. Думаешь, ты хоть что-то понимаешь? Позволь объяснить, Кейн — ты и рядом не стоял с тем, что знаю я. Всегда был и останешься мальчишкой на побегушках.
Сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. Рука сжимала пистолет, пальцы предательски дрожали. Но голос Морелли звучал громче: «Он будет брать и брать. Ты заслуживаешь лучшего.»
— Ты меня не знаешь, — холодно ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Теперь я говорил не мальчику, а мужчине, который когда-то пытался меня сломать.
Джексон сузил глаза, словно готовясь к очередному оскорблению, но я не дал ему шанса. Резко выхватил пистолет и приставил к его груди — холодный металл на жарком теле.
Впервые за долгие годы он выглядел по-настоящему ошарашенным. Рот приоткрылся, но звук злого смеха застрял в горле, будто кто-то перекрыл ему дыхание.
— Думаешь, у тебя хватит яйца, мальчик? — усмехнулся он, откинувшись в кресле, как будто я был жалкой игрушкой. — Стреляй. Только знай — убьёшь меня — останешься ничем, просто новой собакой на поводке другого хозяина.
В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошли двое его людей. Один дернул за затвор своего пистолета, другой подвинул ствол в мою сторону.
— Держи пальцы при себе, парень, — бросил один из них, голосом, который не терпел возражений.
Дыхание участилось, пистолет дрожал в руках, секунды казались вечностью. Был ли я готов к этому? Может, Морелли и правда просто меня перевязал, поставил на новое место — цепь стала другой, но она не исчезла.
Но я вспомнил всё: побои, ложь, предательство, лицо матери в синяках. Ночи, когда я молился, чтобы кто-то остановил этого тирана.
Я отступил на шаг, не убирая пистолет с груди Джексона.
— Я не ты, — прошептал я, сжав зубы. И нажал на курок.
Выстрелы раздались почти одновременно — три резких хлопка, эхом отозвавшихся в тесной комнате. Джексон вскрикнул, схватился за грудь, из которой хлынула ярко-красная кровь. Он рухнул вперёд на стол, виски разлилось по дереву, а сигара вылетела из дрожащей руки, оставляя за собой тонкий шлейф дыма. Джексон судорожно пытался подняться, глаза горели бешеной яростью и болью. Кровь струилась по его рубашке, окрашивая всё вокруг алым пятном.
Я застыл, уши звенели, грудь тяжело вздымалась. Несколько секунд не мог пошевелиться, не мог думать — просто смотрел на человека, который был всей моей жизнью, лежащего бездыханным.
Потом на меня рухнуло ощущение тяжести.
Через несколько минут вошли люди Морелли. Они отнесли тело Джексона, устроили всё так, чтобы казалось, будто это дело рук соперников — именно так, как хотел Морелли. Я не сказал ни слова.
Один из них хлопнул меня по плечу.
— Молодец, парень, — грубо сказал он. — Ты сделал, что надо.
Мне не казалось, что я сделал что-то хорошее. Мне не казалось, что я вообще чувствую что-то.
Позжетой ночью я встретился с Морелли. Тогда я был рад, что он пришел ко мне не сразу. Но я ещё не знал, что меня ожидало. Он улыбнулся, увидев меня, откинулся в кресле с бокалом скотча в руке.
— Ну? Как ты? — спросил он, голос был гладким, как шелк.
— Сделано, — ответил я ровно, голос пустой.
Он кивнул с одобрением, жестом предложил сесть.
— Хорошо. Ты поступил правильно, Кейн. Ты доказал себя. Каково это быть свободным?
«Свободным». Это слово казалось шуткой. Я не был свободен, я просто поменял одну клетку на другую. Но я промолчал и лишь посмотрел на стакан, который Морелли передо мной поставил.
Он улыбнулся ещё шире.
— Это только начало, парень. У тебя есть потенциал. Настоящий потенциал. Держись рядом со мной, и больше никто не сможет тебя сдержать. У тебя будет всё — власть, уважение, контроль. Всё, что надо — просто доверять мне.