Взрыв прорезал тьму, словно дикий вопль боли, но не тот, что рождает огонь.
Минуты тянулись бесконечно, дыхание сбивалось, сердце билось ровно и тяжело, словно барабан смерти. Линия между необходимостью и уничтожением стерлась, растворилась в ночи.
Сердце стучало так громко, что казалось, весь мир замер.
И вдруг сирены. Мерцающие огни. Суета. Хаос.
Я растворился в тенях и тумане, скрываясь от глаз людей. Работа была сделана, но в голове крутились сотни мыслей. Что делать дальше, когда рушишь всё, что знаешь? Что делать, когда уничтожаешь старый мир, а новый ещё не построен?
Машина Морелли — теперь просто искорёженный кусок металла, но люди внутри… живы. Невозможно поверить. Логика ломалась на части, но с Картером всегда так у него свои правила, свои ходы.
***
Дочь Морелли осталась жива. Сука.
Это была катастрофа. Безумие. Картер сдерживал свой гнев, но я видел его глаза, которые горели диким огнём, яростью, какой я никогда прежде не встречал.
— Как такое возможно? — прорычал он, голос дрожал от бешенства. Картер был на грани безумия, и это было пугающе. Его планы рушились, одна за другой его фигуры падали, но эта девочка, она выжила. Она была доказательством того, что он не всесилен.
Я знал, что делать. Всё это время пока он работал над концом Морелли, я работал над его концом и собирал доказательства, я копал глубже, чем кто-либо мог себе представить. Картер именно он стоял за планом этой ловушки. Его холодное, беспощадное лицо скрывало страх и отчаяние под маской абсолютной власти.
— Ты думал, что сможешь меня контролировать, Картер? — я прошипел, протягивая ему толстую папку с документами, записями и файлами, которые разоблачили его замыслы. — У меня есть копии, можешь взять это себе.
Я знал, что просто так не выбьюсь из-под контроля Картера, он слишком умен, слишком осторожен. Его надзор был почти круглосуточным, а любые подозрительные действия мгновенно вызывали внимание. Но у каждого тирана есть слабые места, и я нашёл их.
Я тщательно собирал информацию. Не через прямое шпионаж, а через мелкие детали, которые Картер считал незначительными. Его люди переписывались на разных устройствах, но иногда забывали удалялись старые сообщения через каждые 5 часов. Я внедрил несколько скрытых программ в корпоративную сеть, они не собирали всё подряд, только узконаправленные данные: переписку, финансовые отчёты, фотографии, записи разговоров, вещи которым я начился благодаря Морелли.
Всё это я аккуратно хранил на зашифрованных носителях, которые прятал в местах, куда не мог добраться ни один из его людей. Часто использовал старые физические хранилища, коробки в заброшенных складах, тайники в машинах, а цифровые копии в зашифрованных облачных хранилищах, которые казались мёртвыми зонами для его систем. Чем мы были ближе к исполнению плаан Картера, тем меньше внимания он обращал на меня.
Когда наступил момент истины, я знал, что у меня в руках не просто доказательства, а цепочка фактов, которая не оставляет Картеру шансов.
Он замер, глядя на кипу бумаг, как будто в них была его смертная казнь. Его губы дрогнули, но слов не было.
— Ты не понимаешь, с кем связался, — попытался он пригрозить, но в его голосе уже не было той уверенности.
— Я знаю всё, Картер. И я сделаю так, чтобы все узнали правду. Ты уничтожил жизни ради своих игр. Но теперь твои ходы раскрыты.
Он был зол. Безумно зол. Но в этом безумии я увидел своё спасение.
Я не мог позволить ему удерживать меня в плену и дальше. Я сделал свой выбор не брать власть Картера, не играть по его правилам, не быть марионеткой в его руках.
— Я сдал себя в полицию за взрыв машины Морелли, и если ты меня сейчас не отпустишь, я возьму тебя с собой вниз.
— Ты правда думаешь, что сможешь уйти, Кейн? Я дал тебе выбор. Отдал бы тебе имерию Джексона. Но ты сделал свой выбор.
Он не успел договорить, как в его офис ворвались полицейские и схватили меня. Наручники холодили кожу, тени сгущались вокруг. Картер наблюдал издали, словно вершитель судеб и мне не нужно было ни криков, ни угроз. Я больше не был в его власти.
— Ты не уйдёшь без последствий, — говорил он, приближаясь. — У меня есть доказательства. Твоих грязных дел для отца. Ты думаешь, что уйдёшь свободным? Нет. Ты либо умрёшь, либо сядешь навсегда. Выбирай.
Я стоял, слушая его слова, чувствуя, как внутренняя буря стихает, уступая место решимости. Он больше не контролировал меня.