— Делай, что хочешь, — ответил я, голос ровный, несмотря на бешенство внутри. — Но империю я не возьму. Ту жизнь — я не верну.
Его глаза сузились, и я ожидал удара. Но вместо этого он лишь улыбнулся — холодной, опасной улыбкой.
— Ладно, — сказал он. — Если ты готов уйти из этого мира — уходи.
Но помни, Кейн, я всегда наблюдаю. И если хоть раз ты подумаешь перейти мне дорогу — пожалеешь.
Я не оглянулся.
***
Иногда я думаю: кем бы я стал, если бы повернул назад?
Но у меня не было выбора. Не в тот день. Не с тем, что я знал. Это не был шанс, это было очищение. Сам подарок бога.
После провала с Морелли я попал в руки людей, которые не задавали вопросов: они и так знали, кто я. И знали, что я могу быть полезен. Меня допрашивали часами. Сначала грубо — как потенциального врага. Затем — внимательно, как хрупкий актив, как тайный ресурс, который поможет со всеми их делами. Они хотели всё: имена, связи, схемы, и главное — мою мотивацию. Я был на грани. Измучен, голоден, весь в шрамах. Я думал, меня добьют. Но потом появился он.
На вид ничем не отличался, обыкновенный агент: усталое лицо, пожатые плечи, без блеска в глазах. Но в голове у него была идея, от которой у других волосы вставали дыбом. Он предложил не просто использовать меня. Он хотел сделать меня частью проекта. Секретного.
— Ты не только свидетель, — сказал он. — Ты ключ. У тебя есть навыки, у тебя есть прошлое, у тебя есть ненависть. Всё это делает тебя идеальным материалом.
Я сперва отказался. Моё нутро, те остатки морали, что ещё дышали где-то внутри, кричали, что это неправильно. Я спорил, кричал, требовал дать мне уйти. Но потом… я понял. Уходить было некуда. Я был пуст. Сломан. Либо это — либо полное исчезновение. И я выбрал. Или, быть может, судьба выбрала за меня.
Меня приняли. Меня собрали заново. Я был не просто частью проекта. Я и был проектом. Параллельно с операциями, с обучением, с внедрением — я сам становился их экспериментом. Пластичным. Опасным. Непредсказуемым.
Это был не просто новый путь. Это был новый мир — мир теней, в котором не было ни добра, ни зла. Только интересы. Только холодный расчёт. ФБР имело свои методы: ломать. Переписывать. Но на удивление… впервые за долгие годы я не чувствовал себя марионеткой.
Я сам выбрал свой путь.
Это не была свобода.
Но это было моё.
Пока этого хватало.
Когда я вернулся, я ждал увидеть империю отца, ту, что держалась страхом, золотом и властью. Но от неё осталась лишь тень. Разрушенная. Прогнившая. Мёртвая. Правила Картера больше не имели для меня значения. Моя кровь больше не давала мне права. Всё, что имело значение — это новая цель.
Я выбрал другой путь. Или, возможно, путь выбрал меня.
Глава 15. Обратный билет сгорел
Аврора Морелли.
— Ты готова? — Из-за двери послышался тихий голос отца, когда он просунул голову внутрь.
— Да, папочка, — ответила я, поворачиваясь к нему лицом.
Он вошел в комнату, и его глаза загорелись, когда он увидел меня. В них не было любви, лишь удовлетворение от безупречного, дорогого актива.
— Ты выглядишь сногсшибательно, малышка. Встань, дай мне посмотреть.
Конечно, я выглядела сногсшибательно. Платье было произведением искусства: сшитое из мерцающего шелка, оно облегало мое тело. Корсет идеально подчеркивал талию и был украшен замысловатым кружевом. Юбка расклешивалась, элегантно колыхаясь при каждом движении. Украшения от Chopard украшали мою шею и запястья. Бриллианты сверкали при каждом наклоне головы.
— Спасибо, папочка, — сказала я, предлагая ему ту нежную, но совершенно фальшивую беседу, которой он, казалось, жаждал, даже когда мы были только вдвоем. С годами я смирилась с этой его причудой: он любил только идеальный, безопасный образ своей дочери. Он одобрительно улыбнулся. — Мне кажется, у тебя сегодня очень хорошее настроение, — заметила я.
Я закончила расчесывать волосы, позволяя длинным локонам рассыпаться по плечам.
— Да, дорогая, сегодня вечером на моем гала-концерте будет очень интересный гость, — продолжил он, не сводя с меня глаз, но на самом деле смотрел сквозь меня.
— Кто? — С любопытством спросила я, стараясь не выдать внутреннего напряжения, которое всегда возникало, когда речь заходила о делах отца.
— Кейн Хантер.
Чертов маньяк!
Моя улыбка мгновенно исчезла. Внутри всё сжалось от внезапного осознания опасности.
— И зачем тебе его приглашать? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Что еще более важно, почему он согласился?
Отец усмехнулся.
— Потому что он умный и знает, что не сможет сбежать от меня.
— Но, папа, разве это не звучит опасно? Может быть, ты заходишь слишком далеко?