— Погоди, Аврора, — Кейн догнал меня. Он выглядел взволнованным, его глаза горели.
— Я не закончил. — Я закончила, — ответила я, вырываясь.
Он не дал мне уйти. Он толкнул меня в открытую дверь, оказавшуюся входом в маленькую, темную библиотеку. Шум вечеринки мгновенно стих. Внутри пахло старой кожей и пылью. Он прижал меня к высокой полке, на которой громоздились книги в кожаных переплетах. Внутри библиотеки горела всего одна свеча, отбрасывая мерцающий, интимный свет на его лицо.
— Ты не можешь просто так уйти, — прорычал он.
— Ты же сказал, что я не в твоем вкусе, — прошипела я, хотя биение сердца в ушах уже заглушало мой гнев.
— Я соврал, — сказал он, и это было самое честное, что я слышала от него.
Он наклонился, и его рот нашел мой. Поцелуй был жестким, требовательным, лишенным нежности, но переполненным давно назревавшим, опасным напряжением. Я боролась с ним, пытаясь оттолкнуть, но его руки крепко обхватили мою талию, прижимая к себе.
Наконец, Кейн отстранился, тяжело дыша. Он прислонился лбом к моему, его дыхание опаляло мою кожу. Я чувствовала, как мои губы горят от его поцелуя. Тело ныло от желания. Я оттолкнула его, насколько хватило сил, разорвав связь.
— А я не изменю своих правил ради тебя, — мой голос был хриплым.
— Какие правила? — В глазах Кейна горел огонь.
— Я не сплю с людьми, которые пытались меня убить, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. О
н усмехнулся, но в этот момент вся игра закончилась. В его глазах отразилась холодная, ужасающая правда.
— Я не пытался. Я убил тебя, Аврора, — сказал он. Я замерла. Сердце перестало биться.
— Что? — едва слышно прошептала я. Кейн смотрел на меня, и его глаза не выражали ни злорадства, ни сожаления, только мрачную необходимость.
— Аврора, — повторил он, отталкиваясь от полки и делая шаг назад. — Я знаю. Ты умерла той ночью. И я знаю, что ты, не она.
— Что... какого черта? — я едва смогла выдавить эти слова.
Маска Авроры, которую я носила так безупречно весь вечер, мгновенно треснула, уступив место чистому, животному шоку Алекс. Кейн не дал мне времени ни на размышления, ни на реакцию. Внезапно он закричал, и его голос был полон такой ярости, что даже для меня это было пугающе.
— Хватит притворяться, блять! — Его глаза горели темным, обжигающим огнем.
Я не могла понять, что он делает. Зачем? Чтобы спровоцировать меня? Чтобы заставить вспомнить? Или это был просто его способ сказать мне, что игра окончена? Он с силой схватил меня за плечи, его пальцы впились в нежный шелк платья. Он резко встряхнул меня, словно пытаясь выбить из меня лживое воспоминание.
— Ты Алекс, ты...
— Будь мужчиной, перестань пытать мою дочь и поговори со мной, — раздался властный голос Морелли.
Дверь библиотеки распахнулась. Отец стоял на пороге, его лицо было искажено смесью ярости и собственнической гордости. Он увидел нас, но не мог знать всей правды. Для него Кейн был просто грубияном, пристающим к его девочке. Кейн мгновенно отпустил меня. Доля секунды. В его глазах промелькнула ярость, быстро сменившаяся холодной, расчетливой нейтральностью, которую я уже видела на балу. Я не стала ждать, что будет дальше. Я использовала эту секунду, эту брешь в его контроле, чтобы развернуться и бежать. Я выскользнула из библиотеки, пронеслась мимо шокированного Морелли и влетела в освещенный зал. Звонкий смех и легкая музыка, которые минуту назад казались бессмысленными, теперь звучали как издевательство.
Я бежала, не разбирая дороги, сквозь толпу, сквозь ароматы дорогих духов, чувствуя, как наваливаются на меня воспоминания, которые Кейн так методично пытался выбить из меня. «Я убил тебя, Аврора».
Я вылетела на улицу, в холодный, ночной воздух. Я неслась, как одержимая. Мой мозг, разделенный на Алекс и Аврору, пытался собрать мозаику из фрагментов, которые я всегда прятала.
Я не выжила в аварии.
Я не Аврора.
Я — Алекс Романо.
***
Дрожь была иррациональной. Мой разум больше не принадлежал телу, но не мог справиться с ним. Голова слегка кружилась, словно от выстрела в упор. Я вышла на балкон, и ночной воздух ударил в лицо, как пощечина. Город внизу, мерцающий под слоем смога, казался огромным, бодрствующим зверем, который никогда не спит. Тысячи окон были рассыпаны по фасадам, как алмазы на черном бархате, но я видела в них лишь тысячи ловушек. Мои уши мгновенно похолодели от резкого ветра, а лоб, наоборот, горел лихорадочным, внутренним жаром. Это был жар, сжигающий последние остатки прежней Алекс. Я знала, что поступила правильно. Я знала, что Кейн был бы чертовски горд — или, по крайней мере, доволен результатом. Но почему тогда эта тупая, идиотская тяжесть сидела прямо между ребер? Будто кто-то толкал меня изнутри тупым, настойчивым пальцем. Вина? Слабость? Я возненавидела это ощущение, и каждую его секунду. Поэтому я вернулась в комнату, выпила двойную дозу ашваганды, чтобы отбить любое желание чувствовать, и упала в постель. Утром всё встало на свои места. Голова была идеально чиста, и я ощутила экстаз. Все мужчины в моей жизни пытались меня контролировать. Манипулировать. Морелли. Блок. Даже Кейн. Ну что ж, теперь я свободна. И готова сломать каждого из этих ублюдков. Я проснулась от запаха черного, горького, кофе с корицей.