Прекрасно.
Просто замечательно.
Я попыталась пошевелиться и смогла только выдавить мысленно:
Чёрт.
Картер подошёл ближе, его тень упала на меня, как крышка гроба.
Он наклонился ровно настолько, чтобы чувствовать себя хозяином положения, но не настолько, чтобы я могла ударить его даже если бы была свободна.
— Зачем ты привёл её ко мне, Кейн? Что ты хочешь? — спросил он лениво, почти скучающе, будто речь шла не о живом человеке, а о дефективном оборудовании, которое наконец нашли и вернули владельцу.
Кейн медленно выпрямился.
Его руки были скрещены на груди, взгляд направлен прямо на Картера, бесстрашный, безучастный. Так смотрят люди, которые больше ничего не боятся потому, что уже давно внутри мертвы.
Он сказал:
— Я хочу своё, — голос был низким, ровным, почти спокойным. — То, что ты мне задолжал. Годы. Жизнь.
Картер усмехнулся. Этот звук был похож на ломающийся лед такой неприятный, сухой, режущий слух.
— О, Кейн… ты всё ещё думаешь, что у тебя когда-то было «своё»? — он медленно обошёл его, как зверь, лениво наблюдающий за своей добычей. — Ты был мальчишкой. Хилым, испуганным… но талантливым. Я взял тебя из грязи. Я сделал из тебя оружие.
Кейн не дрогнул.
Но угол его челюсти чуть сдвинулся, едва заметно, но это выдало внутри настоящую бурю. Конечно, это задевало Кейна, но он не мог показывать реакцию на эти жалкие манипуляции.
Как же я этого не видела раньше?
— Я был ребёнком, Картер.
— Ты был инвестициями, — отрезал тот. — И, между прочим, очень дорогими.
Картер подошёл вплотную ко мне. Его горький, дорогой, тяжёлый запах повис в воздухе.
Он смотрел так, как смотрят хозяева на незарегистрированную собственность. Вероятно, я выглядила как бешенная собака, но мне было все равно, я хотела сгрызть его морду.
— И вот что я не понимаю, — сказался он тихо, наклоняясь ближе. — Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я взял её обратно? Завершил то, что Морелли не доделал? Или, может, хочешь показать мне, что способен на предательство?
— Я хочу, чтобы она услышала правду. От тебя. Не от Морелли. Не от меня. От того, кто всё начал.
Картер остановился.
Замер.
Его глаза медленно сузились, будто он только сейчас понял, какую игру ведёт Кейн.
— Ты приводишь мне ассет, который должен был быть уничтожен, чтобы… что? — он рассмеялся, низко, раздражённо. — Чтобы доказать ей свою добродетель? Или чтобы она поверила, будто ты герой?
— Нет. — Кейн сделал шаг вперёд. Его голос стал холоднее, чем я когда-либо слышала. — Я привёл её, чтобы ты понял: я больше не боюсь тебя.
Воздух стал плотнее.
В комнате что-то изменилось. Будто температура упала на несколько градусов.
И тогда я увидела: Картер слегка наклонился вперёд, глаза блеснули.
Интерес. Настоящий.
— Значит, так, — произнёс он тихо, почти ласково. — Наш маленький мальчик вырос.
Он откинул голову, рассматривая Кейна так, будто видел в нём новое оружие, а не человека.
— Хорошо… — сказал он. — Если ты хочешь правды… я начну.
Он повернулся ко мне.
Медленно.
Как будто наслаждался каждым секундой этого спектакля, который он сам и устроил.
— Ты хочешь знать, почему ты здесь? — спросил он, наклоняясь так близко, что я чувствовала запах его парфюма — дорогого, резкого, почти хищного. — Почему твоя мать умерла? Почему тебя ломали и выращивали, как лабораторное чудовище?
Я не могла говорить. Но если бы могла, то кричала бы: да, хочу.
Кейн напрягся. Его плечи стали каменными.
Картер слегка наклонился и провёл пальцами по моему подбородку. Спокойно.
Как будто мы стояли не в комнате, где меня приковали, а на каком-то семейном обеде.
Отвращение поднялось по горлу, но я не могла даже отвернуться.
— У тебя те же глаза, знаешь? — сказал он тихо. — И то, как ты сжимаешь челюсть… это тоже точно такое же.
— Какие такие…? — прошептала я, хотя рот был заклеен. Я почти не услышала собственный голос.
Он улыбнулся, мягко, почти нежно. И от этой нежности мне стало холоднее, чем в любых ледяных камерах, где он меня держал.
— От меня, Алекс.
Мир будто провалился под ноги.
Кейн резко выдохнул: единственный звук в комнате. Видимо это было не то, что он ожидал.
Я хотела крикнуть, что это ложь. Что он манипулирует.
Что он… не может быть…
Он наклонился ближе. Так близко, что его шёпот прошёл прямо по коже.
— Я твой отец.
Пауза.
Острая, на грани рёва.
— И я тот, кто спас тебе жизнь — много лет назад. — И тот, кто дал приказ… — его голос стал глухим, — сделать из тебя не просто оружие. А наследницу.
Он выпрямился.