На подступах к постоялому двору людей практически не было, все они концентрировались возле ратуши, где и происходило главное действо, как они думали. Подойдя к стойлу, я сразу увидела своего коня, который был все еще оседлан. Это правильно, мало ли как могли обернуться дела, и вдруг нам пришлось бы смываться из города в очень быстром темпе. Отвязав жеребца, я вывела его на улицу, удивившись, что даже видимости охраны там не было и, вскочив в седло, слегка пришпорила коня, направляя его в сторону ворот. Нужно уехать, забрать сына и свалить куда-нибудь подальше от этого проклятого места. Денег на первое время должно было хватить, а дальше я бы что-нибудь придумала. Пока я не понимала куда мне ехать, но путь все же до Вильгоцоне не близкий, будет время составить хоть какой-нибудь план. Люди проворно расступались, давая мне беспрепятственно подъехать к крепостной стене, ворота которой были наглухо закрыты, а возле них стояли не привычные мне охранники, а наемники, которые оставались ранее в замке Сфорца.
— Открой ворота, — я обратилась к Лорну, который подошел ко мне вплотную, проворно увернувшись от копыт коня, который гарцевал, стоя на одном месте. Дождь усиливался, постепенно превращаясь в ливень.
— Нет. Сеньора, вам лучше остаться в городе, — он смотрел на меня снизу вверх полным решимости взглядом.
— Лучше для кого?
— Для вас. Единственный, кто может встать на вашу защиту, и у которого есть для этого средства и возможности — это цесаре Иван. И я, как и все ваши люди, думаю только о том, чтобы сохранить вашу жизнь. Другого выхода на данный момент мы не видим.
— Не нужно меня защищать, — рявкнула я. Почувствовав мое настроение, жеребец попытался лягнуть зарвавшегося наемника, но тому было не впервой испытывать взрывной норов животного, поэтому он проворно отскочил в сторону от беснующегося коня, который своими движениями очень уверенно шел к своей цели — сбросить меня с седла. — Открой ворота!
— Сеньора, возвращайтесь в замок.
— Где Бордони? — я поняла, что от этого упрямого вояки ничего не добьюсь, и сама ни с ним, ни с остальными наемниками сделать ничего точно не смогу. Все вышло из-под контроля и не понятно, куда приведет всех нас. Оставаться в Милане мы не рассчитывали. Наведя смуту, мы бы уехали, оставив их одних рвать друг другу глотки, постепенно ища выход, как отвязаться от Ватикана, все же надеясь, что он захочет присоединиться к дележке земель, в которую включатся ближайшие соседи. А когда все успокоится попытаться договориться с римским папой, и уже после этого осесть в своих землях в Форли.
— Выехал несколько минут назад за остальными людьми и вашим сыном, — он все так же пристально на меня смотрел, несмотря на дождь, который заливал его лицо и глаза.
— Кто приказал? — я прикрыла глаза и, не дожидаясь ответа, развернула коня в противоположную сторону и понеслась по улицам города в сторону замка Сфорца. Ответ был очевиден, я очень сомневалась, что это была собственная инициатива капитана.
Дождь подействовал на манер холодного душа, и теперь от гнева и ярости не осталось и следа. Им на смену пришли обреченность и безнадега. Зачем что-то пытаться делать, доказывая не только людям вокруг, но и себе, что ты чего-то стоишь, если буквально за несколько минут, кто-нибудь смешает твои потуги с грязью, не оставив после себя ничего. Когда даже близкий человек может просто использовать тебя и ребенка для достижения собственных целей, даже не удосужившись что-то объяснить и попытаться договориться заранее. Женщина в этом мире просто вещь, у которой нет ничего: ни собственного мнения, ни собственного голоса, и князь очень хорошо смог вникнуть в происходящее, буквально вытерев об меня ноги.
Главные ворота замка охранялись, но охрана беспрепятственно пропустила меня, распахнув ворота и едва успев увернуться от коня, который даже не замедлил свой быстрый шаг.
Остановившись возле входа в замок, я спешилась и потрепала жеребца за холку, заглядывая ему в глаза.
— Только ты один остался у меня. Но ничего, мы прорвемся, назло всем. — Он фыркнул и тряхнул головой, видимо, не разделяя моего фальшивого оптимизма.
— Я уведу коня в конюшню, — голос Джакомо привел меня в чувство, и я повернулась в его сторону, передавая парню поводья. Он выглядел серьезно, постоянно хмурился и о чем-то пытался спросить, но разговаривать с кем бы то ни было я больше не хотела. Сегодня и так наговорилась со всеми от души, при этом попусту сотрясая воздух.