Я поймала себя на мысли, что мужчина присутствие, которого не только чувствовала, но и наблюдала, был чем-то похож на утренний свет. Такие же горячие объятья, такой же отрезвляющий характер. Комната, а мы находились в его спальне, была наполнена им. Все вещи лежали на своих местах, аккуратно сложены, ничего лишнего не было, все имело четкое обоснование существования, обусловленное крайней необходимостью. Он был уже не мальчишка, так что в этой комнате не было места разбросанным носкам или брошенным рубашкам на мебели. Полы всегда вымыты, а с пылью тут вообще, наверное, существовал тайный договор об отсутствии. Мебель темная, простая по дизайну, но из хорошего дерева. Не было ни ваз, ни картин, ни подушек-думок, ни скатертей, ни цветов, даже не было обоев. Часть стен была декорирована срубом, часть кирпичом, покрытым лаком. В целом, это квартира холостяка, в ней не было ничего женственного, хоть она была довольно уютна. Мебель, сделанная из добротного сруба, притягивала руки и придавала ощущение достатка. Простор и воздух царили во всех комнатах.
Я считала ироническим, что единственным доказательством моего довольно частого присутствия были вмятины на матраце и подушке с функцией памяти. Как я не пыталась оставить хоть что-то мое, хоть одну вещь, но она словно лишний пазл, который некуда пристроить. Я не сторонник таких порядков, просто это было само собой разумеющимся во взаимоотношениях с этим мужчиной. У него были свои принципы и правила, которые выработал для себя в предыдущих отношениях с противоположным полом, и он ни для кого не собирал меняться. Как я уже сказала, все имело свое назначение, всему был свой график. Все и всё, что могло появиться в его жизни должны были пройти придуманный им своеобразный тест, и ни в коем разе не изменить уже существующий лад.
Как же тяжело заставить себя подняться с кровати, особенно, когда рядом человек, с которым тебе не хочется просыпаться. Так и хочется обвить его ногами, прижаться к нему всем телом, утонуть в его объятьях на целый день, нет неделю, нет год, нет, целую вечность…
Однако приходиться просыпаться, думать что одеть, составлять мысленно план хотя бы на полдня. Время начала рабочего дня у нас совпадало, но так как мне необходимо больше времени в ванной, я должна была просыпаться первой. Утренний ритуал, в те дни, когда я оставалась у него, почти никогда не нарушался, разве что на 8 марта, ну или по болезни.
Погруженная в раздумья, я незаметно для себя отвлеклась и перевернулась от мужчины, вернувшись к размышлениям об одежде. Уже мысленно перебрав в голове половину своего гардероба, почувствовала теплое дыхание у себя на шее и шепот, который хоть и отвлекал меня, но делал это как то приятно:
- Просыпайся, мой Ленивец! – сказал, нежно целуя меня в щеку Никита, а именно так зовут того, кто разделял со мной эту кровать.
- Ну, еще пять минут, Солнышко… – пробормотала я, все глубже ныряя в его объятья.
- Еще пять минут и ты будишь поднимать меня целый час, а то и два, - произнес мужчина, и его слова звучат как приговор.
Знаете, даже смешно, но мне всегда помогало проснуться мамино: «Мелиса, просыпайся». Я могу находить мысленно любые отговорки и валяться в постели, пока не услышу эти слова. Мама не кричала, не злилась, эти слова она произносила спокойно, но я прекрасно знала, что если я не оторву свои «вторые девяносто» от кровати в течение пяти минут, то меня ждет уже совсем другой тон и разговор.
- Хорошо, может, сегодня устроишь себе выходной? – было понадеялась я на столь взлелеянный в мечтах мною сценарий событий.