Чийомэ-сама стояла, сцепив перед собой руки, на ступеньках к своей комнате. Она казалась маленькой тучкой, и я не хотела, чтобы по мне первой она ударила молнией.
Все нервничали, как и я, смотрели в пол, и распущенные волосы закрывали лица.
Порыв холодного ветра сообщил о прибытии Масугу, Аимару и Братишек. Леди Чийомэ рявкнула:
— И.
Она смотрела на толпу, пока не встретилась со мной взглядом.
— И, — повторила она, — кто-то был в моей комнате. Рылся в моих вещах.
Ответом было молчание. Я выдерживала ее взгляд.
— Все виноваты, — продолжила она. — Все. И я сделаю так, чтобы эти джентльмены сделали вашу жизнь невыносимой и очень короткой, — она отвела взгляд от меня. Я снова могла дышать. — Понятно, девочки?
— Да, Чийомэ-сама, — пробормотали мы.
— ЧТО?
— ДА, ЧИЙОМЭ-сама, — прокричали мы хором.
— Вы трое! — крикнула она. — Не стойте там. Готовьте ужин!
Она пошла по ступенькам, а мы поспешили на кухню.
Ки Сан вернулся, он шарил на полках, бормоча на корейском.
Мы потрясенно смотрели, а он что-то прокричал, а потом повернулся к нам с тесаком в руке.
— Вы ведь не крали бутылку сакэ? — он словно шутил. Но он прорычал снова. — Не брали?
Мы покачали головами и, дрожа, продолжили работу. Зачем нам бутылка вина?
26
Лазание по стенам
Повар был в ужасном настроении, потому что пропал один из кувшинов рисового вина. Он ясно сказал, что подозревает нас.
Эми молчала, хотя поглядывала в мою сторону, хмурясь при этом меньше обычного.
Буря бушевала снова, напоминая нападение двух всадников. Опять нападение.
Другие обитатели Полной Луны чувствовали, как и я, давление погоды. Обычно в большом зале было шумно, но теперь говорили только леди Чийомэ и Фуюдори. Леди Чийомэ говорила шутки в мою сторону — что-то о белках, что впадают в спячку зимой, но одна глупая вместо этого лазает по ледяным деревьям.
Смеялась только Фуюдори. Она смогла сесть рядом с Масугу-саном, обычно там был старший Братишка. Она опустила голову на руку, сияющие глаза изучали лицо лейтенанта.
— Конечно, — сказала она, — волк охотится всю зиму, — и рассмеялась снова.
Я не понимала, о чем она, как и, судя по его лицу, Масугу.
Миэко-сан что-то поняла. Она опустила чашку с сакэ, что я только наполнила, расплескав вино на черный лакированный стол и рис для Кунико. А потом встала, ее бледное лицо потемнело. Она дрогнула.
— Хорошего вечера, миледи, — сказала она, поклонившись Чийомэ-сама. — Джентльмены, — она поклонилась Братишкам и Аимару, он был потрясен.
Вспышкой красно-белого шелка она вырвалась из комнаты.
Вытерев разлитое сакэ и подняв тарелку, я посмотрела на леди Чийомэ, а та ухмылялась лейтенанту. Он качал головой, как мокрый пес, а потом встал и поклонился леди Чийомэ:
— Мне тоже пора спать, рано утром ехать на проверку.
И он покинул зал.
Леди Чийомэ издала странные сухой смешок и посмотрела на Фуюдори, а та сияла, словно сделала что-то очень умное. Может, так и было.
Цокнув языком, леди Чийомэ продолжила ужин. Остальные безмолвно следовали ее примеру.
Я забрала едва тронутые тарелки по обе стороны от Чийомэ-сама и унесла на кухню.
Увидев меня с почти полными тарелками, Ки Сан ударил тесаком по столу.
— Что их не устроило?!
— Миэко-сан и Масугу-сан… плохо себя чувствуют, — сказала я. — Рано ушли спать.
— Спать, — оскалилась Тоуми.
— Думаю, они не ладят, — пришла за мной из зала Эми.
— Или наоборот, — пробормотала Тоуми.
Ки Сан вытащил из стола нож, мрачно взглянул на нас и снова ударил стол ножом. Указав на меня, он рявкнул:
— Мусор. Вынеси.
— Хай, Ки Сан-сан, — я схватила корзину и пошла к двери.
— Накидки! — рявкнул он, но я была уже за дверью.
— Я быстро, Ки Сан-сан, — хотелось оказаться вдали ото всех, не думать о том, говорят ли что-то обо мне, смотрят ли на меня или пытаются игнорировать. Ночь была холодной, снег почти не падал, крошечные снежинки сверкали на темном небе, кружили, как мотыльки у факела.
Белки впадают в спячку? Я шла к двери, что вела к мусорной яме. Ха!