— Не, ну… Прикольно, вообще-то. Только Антон меня обскакал, засранец… И жарко, ё-моё, — Марк сел на скамейку рядом с ней, достал сигарету и задумался, а потом спросил: — Вер… А в чём я именно был не прав? Ну, тогда, когда мы утром спорили.
— Ты действительно готов выслушать меня? — чуть удивилась девушка и быстро заговорила. — Хорошо, слушай. Только спокойно, без психов, ладно?
Когда к ним подошли весёлые и довольные полной победой своей команды Антон и Лиза, разговор уже свернул от капитализма к Древней Греции, а Марк не сидел на скамейке, а активно ходил вдоль неё и время от времени останавливался прямо напротив Веры, в очередной раз пытаясь её в чём-то переубедить.
— Эй, девочки и мальчики, а давайте потише, не на митинге, — притормозил их Антон и плюхнулся рядом с Веркой. — Обсудим лучше игру. Каково тебе проиграть такому меткому стрелку, как я, а, Марик? Можешь звать меня теперь Ястребиный глаз, или…
— Да это нечестно было, вы вдвоём на меня напали! — яростно выразил своё несогласие Марк, но развивать тему не стал и сказал. — Лизка, а ты неплохо сыграла. Тебя один раз вообще никто не смог подстрелить, да?
— Да, я прекрасно умею прятаться и уворачиваться, к тому же быстро бегаю, — расхвалила себя со всех сторон Лиза, а Марк придирчиво осмотрел её и предложил:
— А пошли вдвоём покатаемся на чем-нибудь, раз ты такая смелая? Хочу послушать твой визг…
— Только визг? — дерзко перебила его Лиза, глядя прямо в глаза. Марку нравилась её наглость, и он ухмыльнулся.
— Сперва визг, а потом, может быть, и…
— Раскатал губу? — снова перебила его Лиза, помолчала и засмеялась. — А теперь закатай обратно.
— Сучка, — с тихим шёпотом отвернулся в сторону Марк и задумался.
Взбодрившийся и слегка разозлённый, он всё-таки потащил Лизу совершать головокружительный прыжок на эластичном канате с какой-то невероятно высокой вышки, наплевав на немалую стоимость этого развлечения, а Антон с Верой обошлись традиционным верёвочным парком и батутами, где вдоволь налазались и накувыркались.
— Жалко, в моём детстве не было таких штук, — заметил Антоха, когда они пристроились в обнимку на скамейке. — Всё самим приходилось делать. Тарзанки к дереву приматывали, с канатом прыгали с обрыва у реки, это самое, по гаражам, конечно, лазали.
— А мы на заброшенной стройке, — припомнила Вера, нежась в его объятиях и чувствуя себя так, будто они знакомы не сутки, а минимум год. — Там так страшно было, Антох. Высота здоровенная, а блоки бетонные еле-еле держатся. Один раз девчонка знакомая упала и ногу себе об железную арматурину распорола. Жуть. Но у тебя, наверно, гораздо больше таких историй.
— Да, чего уж только не было, — Антон приложил указательный палец к носу и примолк, видимо, погрузившись в воспоминания. Солнце медленно уползало на запад, к линии горизонта, и обжигающая жара сменилась влажным вечерним теплом. Антохе было так хорошо и сладко рядом с Верой, что он, не сдерживая своих порывов, увлек её в настоящий глубокий поцелуй, напористый и страстный. Антона тянуло к ней будто магнитом, возбуждение всё сильнее вытесняло разумные мысли, и он решил сразу раскрыть все карты и показать свои истинные намерения. Вера всё поняла, не оттолкнула его и с охотой поймала твёрдые губы своими. Они медленно изучали друг друга, никуда не спеша, а потом Вера первой приоткрыла рот, окончательно уступая, и коснулась кончика его языка. Во рту разлился вкус ледяной мятной жвачки, которую жевал Антон, отчего ощущения ещё сильнее обострились. Дыхание участилось и потяжелело, а движения языка ускорились. Наконец Антон отстранился, напоследок втянув в себя верхнюю губу Веры, ярко порозовевшую, и бесстыдно выдохнул:
— Вер, я… Хочу тебя. Позволишь?
Эти три простых слова отдались внизу живота сладкой тягучей истомой, и рука Антона, мягко касающаяся бедра, подчеркнула эту тягу. В шумевшей голове крутилась лишь одна фраза, в здравом уме показавшаяся бы Вере ужасно глупой и пошлой, что-то вроде «Заткнись и возьми меня». Она в самом деле готова была отдаться ему прямо сейчас, без всяких вопросов, не думая о последствиях, но Вера удержала вертящиеся на языке слова и выразилась по-другому, в странном волнении прикусывая губы:
— Будь что будет, Антон. Я не могу сопротивляться тебе. Ты так здорово целуешься.
— Ты тоже, моя сладкая крошка. Мы славно проведём с тобой время. Тебе будет хорошо, я обещаю, — жаркий шёпот пронзал ушную раковину и расходился по телу, как круги по воде от камня или волны от лодки. Дыхание никак не хотело приходить в норму, и Антон не сводил глаз с тяжело вздымающейся груди девушки.