— Последний год в аспирантуре остался, — вздыхаю я, медленно передвигая уставшие ноги и глядя куда-то в сторону, поверх макушек пальм, — вроде и радостно, но беспокойно. Как буду диссер защищать, не знаю.
— А в какой сфере-то? — интересуется Антон, по лицу которого видно, что он от этой темы бесконечно далёк.
— По истории, — смеюсь я, — а основной мой научный интерес — это как раз история США двадцатого века.
— Как всё серьёзно, — Антон спускается к морю и ведёт меня на тихий дикий пляж, удивительно пустой. Под ногами шуршит песок, а вдалеке шумит говорливое море.
— Ну, а ты чем занимаешься? — спрашиваю с неподдельным интересом, украдкой рассматривая его.
— Я? — кажется, слегка удивляется Антон, садится на корточки вблизи воды и тонкой веточкой рисует что-то на песке. — А видела сериал «Гнев», недавно вышел на одной из платформ?
— Да, что-то на слуху… Ну и что? — не понимаю я и внимательно смотрю, как ещё не дорисованный рисунок смывает набежавшая шаловливая волна.
— Мы там играем. Я актёр. Серьёзно, ты не узнала ни меня, ни Марка? — его хохот разносится по всему побережью.
— Видимо, не настолько вы знамениты, — ёрничаю я и тоже смеюсь. — Не переживай, я просто вообще современным кино мало интересуюсь. Иногда классику могу посмотреть, и всё. Подруги мои, кажется, что-то говорили о вас.
— Ну… — Антон пытается соединить в своём тоне скромность и гордость, а мне опять смешно. Весёлый он человек. Забавный и разный. Необычный и, видимо, талантливый. А ещё симпатичный, чего уж тут отрицать. Волевые скулы, хитрый лисий прищур, ямочки на щеках при улыбке. Я чувствую вдруг, что мне начинает сносить крышу, и это не к добру, но Антон мне определённо нравится. И не только сам Антон, а вся окружающая нас обстановка. Лёгкое действие спиртного, атмосфера отдыха, моря и полной свободы толкают на безумства, которых я, признаться, боюсь. Мы садимся прямо на прохладный песок, касаясь друг друга плечами, и молча смотрим на вздымающиеся волны. На горизонте разгорается полоса рассвета, а мне до странного хорошо. Эх… Как бы опять не обжечься. А впрочем, плевать.
— Я пойду, — встаёт Антон, руша романтичную дымку, что начала было нежданно-негаданно дофаминами опутывать мой разум, и подаёт мне руку. — Организм требует здорового сна.
— Мой тоже, — киваю я, с наслаждением касаясь его тёплых сильных пальцев, и спрашиваю. — Увидимся завтра? Вы надолго здесь?
— Не знаю. У нас был фестиваль, — Антон уверенно берёт меня под руку, как хорошую знакомую, или даже подругу, и ведёт к гостинице. — Все уже разъехались, а я остался с Марком. У него… У него тяжёлый период, понимаешь? Развод, реабилитация… В общем, ему нужен друг. Человек, который подставит плечо. Думаешь, зачем ему эти исторические разговоры, только для интереса? Нет, он ищет… Всё время ищет, чем бы себя занять, куда направить свою неуёмную энергию…
Антон опять впадает в задумчивое молчание, но быстро спохватывается:
— Извини, я сам не знаю, зачем тебе это говорю.
— Ничего, — отзываюсь я с неким трепетом, — говори. Я рада, что ты можешь поделиться тем, что тебя беспокоит. Это важно. Ведь правда? Знать, что ты не один.
— Конечно, — соглашается Антон, мы поднимаемся на этаж и расходимся по своим комнатам. Лизки ещё нет, и я, наслаждаясь свободой и временным одиночеством, неспеша принимаю душ и ложусь в свою кровать. Внутри, где-то ближе к сердцу, крошечным котёнком копошится и мурлычет нечаянная радость, а перед глазами, стоит их закрыть, легкомысленно оживает улыбка Антона.
2. Гостиница
Антон остановился в коридоре возле двери и долго искал ключи от номера, которые обнаружились в заднем кармане джинсов. Он знал, что пьяного Марка не разбудить и пушкой, поэтому особой тишины не соблюдал, стянул кроссовки и прошёл внутрь номера. Марк, как и предполагалось, безмятежно дрых, теперь уже по диагонали, всхрапывал и пускал из приоткрытого рта слюни. Антон прыснул смехом в кулак и задумался, щурясь от нежных лучей солнца, прокравшихся в помещение.
Кроватей в номере, конечно, было две, но днём парни сдвинули их вместе, чтоб удобнее было, валяясь, играть в карты и пить пиво, а потом не потрудились расставить по местам. И теперь Антоха решительно не знал, как же ему улечься и наконец поспать. Он ценил время сна, прекрасно зная, как выбивают его из привычной колеи полностью бессонные ночи, поэтому решительным толчком пихнул Марка в плечо.
— Марик, а ну, двигайся.