— Мы можем попросить их отвернуться и заткнуть уши, — предложила я, сдерживая стон, но Антон на такое не согласился, перестал играться с сосками и просто обнял меня. Мы весело болтали, купались в чистом-чистом море, наблюдали за чайками, встретили дельфинов, попробовали сами травить паруса и крутить рулём, не думали о плохом и не разговаривали о том, что будет завтра.
К вечеру ветер посвежел, на воде появились пенистые барашки, и яхтенный экипаж, уменьшив парусность, решил, что пора возвращаться. На горизонте будто из ниоткуда, торжественно перестраиваясь, возникли косматые грозовые тучи, волны ещё подросли, и я перепуганно прижалась к Антону. Он уверенно обхватил меня руками, и мы, обнявшись, спустились с палубы, которую заливало водой, вниз и сели там на банку — таким смешным словом моряки называют обычную скамейку.
— Погодные условия ухудшаются, — сунулся к нам один из матросов, Вася, — поэтому мы пришвартуемся в посёлке, так будет безопаснее. Доедете до города на автобусе? Возьмите старую парусину, накройтесь.
Мы с Антоном укутались в пожелтевшую мешковатую ткань, выжженную солнцем и пахнущую морской солью, и переглянулись.
— Люблю такие приключения, — вдруг рассмеялась я и взвизгнула, когда прямо в лицо прилетели холодные брызги. — Всё детство мечтала ходить под парусами. А потом жизнь закрутилась, я подросла и поняла, что не стать мне моряком. Тем более, женщина на корабле — всегда к беде. Да и парусников почти не осталось, их заменили моторные суда да теплоходы.
— Глупые суеверия, — Антон чмокнул меня в висок, — но морское дело, конечно, не женское. Смотри, как эти парни с трудом с парусами управляются.
— Да. В конце концов, к старшим классам я увлеклась историей, и, как видишь, до сих пор по уши в ней. Я вчера, кстати, в местный букинистический магазинчик заходила, и для Марка в подарок одну книгу купила. Очень хорошее издание, про историю театра в России.
— Вот, эт ему понравится, — кивнул Антон.
— Так странно в нём всё сочетается, — задумчиво сказала я. — Разгильдяйство и творчество.
— Питерская интеллигенция, — с улыбкой пожал плечами Антоха. — Марк вообще очень сложный чувак, во всех смыслах.
— Ну всё, прибыли, — отвлёк нас от разговоров Василий.
— Вер, побежали-ка быстрее, — Антон глянул на небо, ставшее уже тёмно-лиловым, и сверкнувшую в нём вспышку. — Сейчас ливень начнётся!
Мы наспех поблагодарили матросов, выбрались на пустынный песчаный пляж и успели добежать лишь до деревянного укрытия, в котором хранились рыбацкие снасти, лодки, весла и ещё какое-то барахло.
— Давай переждём здесь, — потянул меня за руку Антон и усадил на старую сеть, от которой пахло рыбой и пылью. Быстро начавшаяся гроза заревела ливнем и ветром, будоража высокие шипящие волны. Мы с Антоном прижались ближе, взялись за руки и сквозь приоткрытую дверцу долго смотрели на косые струи, пулеметными очередями бьющие по воде, песку и дыроватой крыше.
— Ой, — мне на нос капнула крупная капля, и я толкнула Антона в угол. — Двигайся, вот здесь сухо.
Антон перебрался к стене, коснулся кончиком носа моей щеки и захватил мои губы в сладкий плен. Его тяжелое дыхание сводило с ума, и я потянулась к его шортам.
— Надеюсь, сюда никто не зайдёт, — прошептала я, когда он уже оставил меня без одежды.
— В такую погоду это очень маловероятно, — прерывисто, с пауза и отозвался Антон, после каждого слова целуя меня то в шею, то в грудь, то в живот. — Вера…
Боже, как же страстно он произносит моё имя… Я опять изнывала от желания, царапая ему спину, а он опять медлил, доводя меня до невозвратной черты, за которой мне становилось плевать абсолютно на всё, кроме наших тел и ощущений. Ну и выдержка у него…
Антон шептал мне прямо в ухо развратные пошлости, и этим заводил ещё сильнее.
— Антох, пожалуйста, — я уже не могла держаться, вздрагивая всем телом, — пожалуйста, давай уже, еби меня.
Грубое слово, знаю, но именно оно наиболее точно передало мои чувства, и Антон наконец толкнулся вперёд, медленно и ровно ускоряясь. Я двигалась ему навстречу, постанывая, и вдруг подумала, что, наверное, за весь минувший год занималась сексом реже, чем в эти четыре дня.
Антоха замедлился, поменял позу, уложив меня на бок, и предложил, легко поглаживая колечко ануса: