— Классно выглядишь.
Ну вот, пошли в дело комплименты. Как тут можно устоять, тем более когда говорит их таким вкрадчивым полушёпотом симпатичный и уверенный в себе голубоглазый блондин. Мне оставалось только обворожительно улыбнуться и поторопить его, чтоб сменить тему:
— Жарко очень. Пойдём скорее?
— Пошли, — Антон сдвинул со лба солнечные очки и убрал наконец с меня руку. Красивую, между прочим. Мускулистую, крепкую, уверенную.
— Вы где застряли-то? — вернулся с полпути Марк, сжимающий две бутылки пива, выразительно глянул на Антона качнул головой и опять пошёл впереди один. Высокий, какой-то взлохмаченный, задумчивый и слегка отрешённый. Мне вдруг стало бесконтрольно жаль его, и подумалось, что, несмотря на всю эксцентричность и кажущуюся открытость, Марка на самом деле мало кто понимает, и часто он остаётся один на один с собой.
— А твоя подруга не против будет с нами познакомиться? — спросил Антон, видимо, подумав, видимо, о чем-то похожем.
— Нет, конечно, я уже позвала её в тот парк, и Лиза охотно согласилась.
— Она тоже историк?
— Нет, мы с ней учились в одном классе. А сейчас она самая обычная секретарша. Со сложным характером и гигантскими мечтами, которым вряд ли суждено сбыться, — рассмеялась я.
— Сбыча мечт — это дело сугубо добровольное, — с очень серьёзным выражением лица заметил Антон и сделал вид, что глубоко и философски задумался. Я снова засмеялась и выдернул свои пальцы из его ладони. Стоп, а когда он вообще снова успел взять меня за руку? Наглец. Так мы и до поцелуя дойдём и не заметим. Антоха тем временем упростил свои серьёзные щи и начал внимательно выбирать место на пляже.
— Марк, иди сюда, занимай быстрее, — он бросил на песок свой пакет, а я отправилась переодеваться. Сняла шорты с футболкой и задумалась, осознав, как сейчас на меня будет смотреть Антон. Впору, блин, парео покупать для таких случаев. Но, с другой стороны, а что такого? Пусть смотрит. У меня, честно сказать, красивая фигура. Не совсем модельная, но вполне себе ничего. Я повздыхала, поразглядывала себя и решительно направилась к парням.
Антон уже умчался в море, а Марк, улёгшийся прямо на песок, потягивал пиво и даже толком не обратил на меня внимания. Солнечный свет из ласкового и согревающего утреннего быстро превращался в знойный полуденный, и я быстрее пошла в воду, аккуратно протолкалась между детишками на мелководье и поплыла дальше, где можно было свободно вдохнуть. Я наслаждалась теплом, водой, волнами, и не заметила, как рядом вынырнул Антон.
— А я нашёл тебя, — улыбка шире, чем у Чеширского кота, а его руки уже на моей талии. Да, этот парень не любит ждать.
— Антон, — тихо возмутилась я, и он тут же убрал ладони и сделал вид, что ничего не было, перевернулся на спину и, покачиваясь на волнах, сообщил:
— Люблю море. И русалок.
— Их не бывает, — возразила я и поплыла обратно к берегу. Он в два гребка догнал меня и снова коснулся рукой.
— Ну как же не бывает? Вот одна, передо мной.
Я фыркнула, чуть не глотнула воды и в упор посмотрела на его мокрую гладкую кожу. Не всё же ему меня разглядывать, я тоже хочу.
— А ты тогда кто? Водяной?
— Я прекрасный принц, сын Нептуна, — решил Антон и, как подросток, брызнулся в меня водой. Я побыстрее отплыла от него, выбралась на берег и где-то за спиной услышала произнесенную шёпотом фразу о моей красоте, но решила не оборачиваться. Пусть думает, что я ничего не заметила. Слишком уж он торопится.
Антон повалился на песок к Марку, а я аккуратно разложила специальный коврик и принялась наносить защитный крем.
— Помочь? — тут же сунулся Антон, и так мне вдруг надоел, что был стукнут по руке.
— Спасибо, но я сама, — довольно резко ответила я. Антон разочарованно хмыкнул, а Марк деликатно отвернулся, но не удержался и громко расхохотался.
— И ничего смешного, — прошипел ему Антон. — Хочешь, тебя намажу? Я ж от чистого сердца.
— Намажь себе… Что-нибудь. Лучше всего клеем, чтоб крепче держалось, — посоветовал ему Марк, а я наконец закончила и легла, прикрыв глаза. Антон повозился, скорее всего, тоже лёг и медленно сказал:
— Марк, а почему мо-ре? А не мо-соль?
— Не, не, Антох, соль — это фа, — перевернулся к нему Марк. — Фасоль. А мо-соль… Это, блять, мозоль какая-то.
— Мозоля… Это что-то французское… Золя…
— Эмиль, — добавил Марк, и оба заржали. Да, у этой парочки довольно специфичный юмор.