Для возведения жилья здесь использовали преимущественно местный камень и дерево. Камни явно не выбирали и не обтёсывали, а древесина от времени и непогоды некрасиво потемнела. Из-за этого дома выглядели неказисто и хмуро.
Вообще, по моему мнению, посёлок существовал лишь как дань человеческой приверженности традициям и склонности покорно следовать привычке. Чем ещё можно объяснить присутствие людей в этом неуютном, обособленном от остальной цивилизации месте? Рыболовный промысел не приносил ощутимой прибыли, а только позволял сводить концы с концами. Жителей удерживала единственная причина: когда-то сюда пришли их предки и поселились среди серости скал и неба, навечно слитой с тусклой зеленью моря и растительности.
Обшарив карманы в поисках сигарет, я понял, что оставил пачку на столе в конторе. Возвращаться не хотелось. Оглядевшись, я приметил небольшую лавку, на вид неухоженную и неуютную, как и весь посёлок.
Дверь отворилась с едва слышным скрипом. Одновременно над головой негромко звякнул колокольчик, покрытый бурыми ржавыми разводами.
Внутри магазинчика царили сумрак и теснота. Протискиваясь мимо громоздких стеллажей, без особого усердия сколоченных из неструганных досок, я ощутил застарелый запах лежалой крупы и отсыревших тряпок.
У стойки с кассой, расположенной в дальнем углу помещения, ссорились люди. Коренастый краснолицый тип в сапогах и длинном брезентовом плаще громогласно требовал водки. Щуплый старик в мятых коричневых брюках и сером пуловере, отрицательно качая головой, безуспешно пытался оттеснить его от прилавка.
— Нет, больше не дам, — монотонно твердил он. — Хватит тебе… Ещё долг не вернул… Лучше делом займись…
— Делом! — раздражённо взревел краснолицый. — Нет у меня дел! Или хочешь, чтоб и я кормом для этой твари стал?! Сам в море иди!
— Заткнись, дубина, — понизил голос владелец магазина, заметив меня. — Ступай отсюда, проспись!
Рыбак глянул на меня через плечо. Он был небрит, глаза запутались в сетках лопнувших сосудов.
— А-а, — дыхнул ядрёным перегаром, — человек из города! Знаешь что? Срал я на тебя! И на деньги твои!
— Вали отсюда, пьянь! — сорвался на визг старик. Резко шагнув вперёд, он сильно толкнул краснолицего в грудь.
Пошатнувшись, тот врезался в стеллаж и сшиб на пол несколько металлических банок с тушёнкой. Вернув равновесие, рыбак зло поддал ногой одну из жестянок так, что она перелетела через прилавок и с грохотом врезалась в стену. Хозяин лавки отшатнулся.
— Что, старый, тоже из страховки чего урвать решил? Долги собрать? А вот хрен тебе! — Перед лицом лавочника закачался грязный кукиш. — Я всё расскажу, всю правду!.. Слышь, ты, городской! Никакой это не несчастный случай был. Змей их сожрал! Спроси мужиков — его многие до того видели! И я видел! Здоровенный гад: башка одна, как лодка! Все видели, все знают! Потому и в море уже неделю никто не ходит!
— Убирайся! — заверещал владелец магазина. — Убирайся!!
Рыбак в бешенстве смел ручищей с полки остатки шеренги консервов и выскочил, захлопнув дверь с такой силой, что колокольчик сорвался и с глухим бряканьем закатился под стеллаж.
До этой сцены жизнь в посёлке представлялась мне чем-то сонным и унылым, вроде старого подгнившего пня, медленно рассыпающегося в труху под толстым слоем мха. Теперь же это место ассоциировалось скорее с древним, латаным-перелатаным механизмом, идущим вразнос. И если выходки, наподобие увиденной, здесь не редкость, то…
— Не обращайте внимания… допился человек до змеев… Заняться нечем сейчас рыбакам, рыба ушла… сети пустые… Вот и маются… от безделья…
Задумавшись, я с задержкой осознал, что хозяин лавки обращается ко мне. Ползая на четвереньках, он собирал раскатившиеся банки и нервно бубнил что-то о местных проблемах, делая паузы, чтобы отдышаться.
Я не испытывал желания затягивать общение. Отделавшись расплывчатым «бывает», не выбирая, взял со стойки у старинного кассового аппарата пачку сигарет, заплатил и вышел.
На улице было пустынно. Магазинный дебошир успел уйти, остальные жители, судя по всему, предпочитали сидеть дома. Что ж, я их не осуждал.
Прикурив сигарету, я закашлялся — горький дым обдирал горло, как стекловата. Честное слово, не удивился бы, узнав, что это курево делают прямо здесь: из сушёных водорослей и рыбьей чешуи. Сплюнув, я снова затянулся — на сей раз слабее, — и глянул на пачку. Сигареты оказались иностранными, совершенно незнакомой марки. Пожав плечами, я сунул их в карман и продолжил путь.