Поехал домой и быстро собрал все вещи Даши, действовал быстро и уверенно, не позволяя эмоциям брать над собой власть. Нужна была ясная голова, чтобы довести дело до конца. Через два часа и документы были готовы, к ним прилагался ещё и билет на самолёт. Куда Даша отправится я не хотел знать, поэтому попросил Колю не сообщать мне, гражданкой какой страны теперь будет Даша.
Единственный раз когда я чуть не сорвался, это во время прощания. Изначально я не планировал с ней видеться перед её отъездом, но проявил слабость. Желание в самый последний раз увидеть пересилило всё остальное. Я был готов простить ей всё в тот момент, когда она меня целовала, не отпускать никуда, спрятать от всего мира. Одновременно с этим я был чертовски зол. На неё за то, что она сделала, на себя, за то, что не успел. На весь свет, что я теряю единственную, ту которую заставляла меня дышать полной грудью. Она уедет и я опять превращусь в того жёсткого сухаря, которым был, если не хуже. Обнимал, прижимал к себе, накачивался её ароматом до предела, так чтобы хватило на всю жизнь. А потом этот засос на её тонкой шее, который сразу отрезвил меня. Даже не хочу думать кто оставил на ней свой след, меня даже сейчас выбешивает мысль об этом. Она моя, всегда была. Моя девочка, моя нежная, любимая. Пиздец, я не представляю как теперь буду без неё. От собственного бессилия бью руками по рулю, автомобиль виляет на дороге. В ушах её тонкий голос, когда она кричала мне вслед что любит. С пронзительной ясностью понимаю, что не увижу Дашу больше никогда. В груди так печёт, что дышать трудно. Прямо сейчас она едет в аэропорт. Резко выворачиваю руль и через двойную сплошную разворачиваюсь, мне со всех сторон сигналят. Плевать, мне необходимо самый последний раз увидеть Дашу. Издалека, я провожу её в новую жизнь, в которой мне уже не будет места.
Паркую машину прямо напротив входа в здание аэропорта. Я стою в неположенном месте, ко мне подходят сотрудники, но я сую им под нос свою ксиву. В конце концов от меня отстают и дают возможность сосредоточиться. Люди снуют туда-сюда, рассматриваю внимательно, но Даши не видно. Наконец замечаю её, сердце начинает надрывно тарахтеть. Она идёт ко входу в аэропорт опустив низко голову, не смотрит по сторонам. Стройные ножки обтянуты чёрными легинсами, сверху длинный свитер и пуховик. Свои шикарные локоны она заплела в две косички и натянула кепку. Даша проходит от моей машины буквально в нескольких метрах, останавливается и начинает озираться по сторонам. Она узнаёт мою машину, поднимает свои невозможно прекрасные глаза. Окна затонированы, она не может меня видеть, но смотрит так, будто заглядывает в самую душу. Сам не могу отвезти глаза, дергаюсь, хватаюсь за ручку двери, но одергиваю себя в последний момент. Если я сейчас выйду, то не смогу отпустить её. Завожу мотор, надо уезжать, а то сорвусь. Бросаю самый последний взгляд на мою малышку, стоит там же, не двигается, кажется даже не дышит. Янтарные глаза ярко светятся на заплаканном личике. Глупая, дурочка, надо было совсем немного подождать. Я бы всё исправил, всё ради тебя бы сделал. И то, что делаю сейчас тоже только ради тебя. Для меня то, что я сделал будет иметь сокрушительные последствия. Если не сяду, то работы лишусь сто процентов. Но я никогда не пожалею, я буду знать, что Даша в безопасности, что живёт, улыбается, любит. От мысли, что она полюбит кого-то другого хочется выть, но я уезжаю. Так правильно, так лучше.
Смотрю в окно заднего вида пока маленькая фигурка не исчезает из виду. Телефон просто разрывается, одна Лада звонила раз десять. Отвечаю на очередной звонок.
- Ты, что наделал? Назаров ты представляешь, что ты сделал? Это преступление, статья - Лада вопит как банши.
- Надо будет отвечу за всё. - отключаюсь. Значит уже все в курсе. Плевать, мне сейчас глубоко наплевать на всё. Мне надо домой, надо поспать. Я больше суток на ногах. До сих пор действовал на адреналине, но силы на исходе. Я истощён морально и физически, тело до сих пор болит от побоев. Горячий душ и постель вот, что мне нужно.
Моя квартира встречает тишиной. Раньше я любил возвращаться в эту тишину, она меня успокаивала и давала возможность побыть самому с собой. Сейчас же она меня угнетает, чувствую звенящие напряжение в воздухе. Кидаю на столик ключи, портмоне с карточками, которые я опустошил, все деньги я дал Даше, на первое время хватит. Таким же опустошенным она оставила и меня. Хотя её вещей здесь не осталось, но всё напоминает о ней. Тонкий аромат духов всё ещё витает в воздухе. Иду в студию, там всё осталось прежним, на своих местах. В комнате как всегда светло, несмотря на пасмурную погоду. Всё выглядит так, словно Даша вышла всего лишь на минуту. Сейчас она зайдёт и снова возьмёт кисть, соберёт свои длинные волосы в небрежный пучок, иногда будет сдувать упрямую прядь, которая падала на лицо. Я любил наблюдать как она рисует. Садился на пол и смотрел. Первое время она смущалась, отвлекалась, но потом привыкла. Иногда даже сама меня звала, если я был дома. Обожал смотреть как она высовывает от усердия кончик языка, как прикусывает конец карандаша, когда особенно увлекалась. В такие минуты мне казалось, что она даже забывает, что я нахожусь рядом. Во мне просыпалась ревность, мне хотелось напомнить о себе, хотелось, чтобы так же она забывалась и со мной. И тогда она отдавалась мне так же замозабвенно как и рисовала.