Попавшись на глаза злобной директрисе не то что пять, а раз десять, ребята, позвонив Терезе, которая где-то была с Минхо, решили ехать к Томасу. В честь хоть маленького, но триумфа решили устроить вечеринку дома у Томаса и Терезы.
Тереза и Минхо должны были купить алкоголь, а Бренда, Томас и Ньют навести видимость порядка и убрать все вещи, которые в ходе вечеринки могли погибнуть смертью храбрых.
Выйдя на улицу, Бренда вызвала такси, пока Ньют и Томас стояли в проулке рядом и курили. Они говорили о чем-то, но до Бренды не долетали даже отрывки фраз.
Девушка лишь тяжело вздохнула, поежившись от холода. Отданный ранее Ньютом пиджак ничуть не грел, но девушка была рада хотя бы этому.
Услышав хриплый смех Ньюта и Томаса, девушка как-то печально посмотрела в небо.
«Пусть они будут счастливы. Они заслуживают этого.»
========== Глава 9 ==========
Мне очень стыдно за эту главу. Это, по сути, моя первая НЦ, которую я выкладываю на фикбук. Прошу не судить строго.
Спасибо всем, кто в беседе выслушал мои истерики и подкинул идеи. Спасибо Саше, которая помогла мне не застопориться не месте.
А также спасибо всем, кто читает :3 Если бы не вы, я бы не попала в популярное в жанре “Учебные заведения” (в шапке я похвастался уже :D)
Теперь огорчу. Отправляюсь на две недели в лагерь. Уже сегодня у меня поезд, но вместо того, что собираться, я решил всё-таки побаловать моих читателей продой. Я же вас люблю) Так вот. Эти две недели у меня не будет доступа к фикбуку, но когда я приеду, надеюсь, что смогу выложить фанфик до конца.
Всегда Ваша,
Афа.
Jonah Kue – Belong
Тереза и Минхо занесли на кухню, где гремела посудой Бренда, два огромных пакета и поставили на стол. Содержимое пакетов громко звякнуло. Ньют и Томас, убиравшие до этого в зале все колющиеся предметы, пришли на этот звон. Ньют, увидев масштабы намечающегося веселья, лишь усмехнулся и стал помогать Бренде разбирать пакеты. Вытащив из пакета бутылку «Jack Daniel’s», Ньют усмехнулся и повернулся к Минхо.
- Серьезно? – блондин, пытаясь не смеяться, смотрел на друга. – Ты ж не пьешь это «паршивое пойло».
- Ляпнул один раз, бля… Я не пью. А вот она, - от ткнул пальцем в Терезу, - сказала, что надо купить.
Тереза, закатив глаза, посмотрела на друзей.
- Поверьте, здесь выпьют всё. Хоть ты домашний самогон разбавь техническим спиртом, выжрут тут же.
Бренда тихо рассмеялась, а потом её смех подхватили Минхо и Тереза. Ньют, улыбаясь уголками губ, разбирал пакеты. На шум зашел Томас, неся в руках стаканы, которые так и норовили выскользнуть. Тереза, сидящая ближе всех к двери, взяла у соседа часть стаканов, поставив их на стол. Остальные стаканы поставил Томас, и тут же стал помогать Ньюту относить бутылки в зал.
Они носили молча, но, когда последняя емкость была отнесена, Томас прижал Ньюта к стене, наклонился для поцелуя, но не поцеловал. В зал вошла, что-то напевая под нос, Тереза, держа в руках чашку с чаем. Фиолетовый хвост на макушке раскачивался из стороны в сторону при каждом движении. Вот так, пританцовывая на ходу, девушка прошла мимо парней, даже не заметив их, поэтому Ньют смог ловко прошмыгнуть под Томасом и скрыться на кухне, а виолончелисту оставалось обреченно вздохнуть и пойти следом.
Тереза, которая, как и стоило полагать, видела эту картину маслом, в виде её лучшего друга и его почти что парня, лишь улыбнулась и вставила флешку в магнитофон.
Включив музыку на всю, Тереза побежала на кухню и, тут же схватив спокойно сидящего на стуле Ньюта, потащила его в зал танцевать. На лице блондина отразилась такая буря эмоций, что пришедшие следом Минхо, Томас и Бренда рассмеялись.
Тереза не отпускала Ньюта, буквально заставляя того танцевать, но блондин всячески отпирался и девушке пришлось его отпустить. Зато рядом как раз вовремя оказалась Бренда, которая танцевать уж точно умела и любила.
- Фу, Тереза, ты либо уже в дрова? Когда только успела? – Бренда танцевала настолько близко к художнице, что чувствовала исходящий от неё резкий, но еще не слишком сильный, запах алкоголя.
- А ты думала, она чай пила? – перекричал музыку Минхо.
- Да ладно, щас все остальные такие же приедут, - махнул рукой Ньют.
Через десять минут к дому подъехали три машины, из которых вылезло людей больше, чем могло поместиться. Как и говорил Ньют, половина из присутствующих были скорее пьяны, чем трезвы.
Как выяснилось, одна из машин принадлежала одногруппнику Томаса и Бренды – Галли. Этого парня ненавидели настолько, насколько вообще можно ненавидеть кого-либо. Узнав, что стоящая под окном «Audi» принадлежит этому пианисту, Томас поставил себе галочку: закидать её помидорами, которые лежали в их с Терезой холодильнике уже недели четыре.
Вместе с Галли приехал еще Алби, с которым Томас почти не был знаком, а также Бен, которого виолончелист прекрасно знал. С этим самым Беном они умудрились подраться в первый же день учебы на первом курсе: Бен уронил виолончель Томаса на пол, за что брюнет, естественно, сделал Бену замечание. Тот взъелся, и завязалась драка. Парням безумно повезло, что разобрались внутри отделения, а не отвели их к Аве Пейдж.
И хотя Томас был не рад половине присутствующих, а вторую половину в душе не знал, они всё же были в какой-то степени его коллегами, поэтому парень старался улыбаться как можно дружелюбней, а попутно пытаться найти во всё увеличивающейся толпе уже наверняка далеко не трезвую Терезу.
Люди всё приезжали и приезжали, и Томасу казалось, что стены квартиры не выдержат такого напора. Становилось душно, неуютно и парень чувствовал, как начинает кружиться голова.
Помимо Терезы он пытался найти Ньюта, но тот еще сначала куда-то скрылся так, что найти его было невозможно. Забив на это занятие, Томас быстро направился в свою комнату, надеясь, что успеет дойти и открыть окно.
Зайдя в комнату и закрыв дверь, парень подбежал к окну, открыл его и вдохнул спасительного свежего воздуха. Томас вцепился в подоконник так, что побелели костяшки пальцев. Но, к счастью, тошнота и головокружение отступили.
Томасу очень не хотелось возвращаться ко всем. Хотелось забрать в эту небольшую комнатку Ньюта, оградить его от того шума и пьяных лиц.
Стук в дверь отвлек парня от своих мыслей. Он приоткрыл дверцу, а увидев бежевую рубашку, в которой пришел сегодня только один человек, быстро впустил Ньюта в комнату.
- Всё хорошо, Томми? – заметив всё еще бледного виолончелиста, поинтересовался Ньют.
- Да. Просто там душно, - Томас махнул головой в сторону двери.
- Мне тоже не особо там нравится, - Ньют нахмурился и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. – Не возражаешь?
- Нет, - Томас взял одну сигарету из пачки Ньюта, поднес к ней огонек зажигалки и затянулся.
Ньют прикурил от сигареты Томаса, стараясь не смотреть на виолончелиста, и подошел к открытому окну, смотря вниз с высоты девятого этажа.
- Здесь красиво, - Томас встал рядом и посмотрел на открывающийся вид. С такой высоты нельзя было, конечно, увидеть весь город, но часть его, мерцающая разноцветными огнями, будто лежала на ладони.
Ньют кивнул и поднял голову. Художник подумал, что когда-нибудь обязательно нарисует такую картину. Не по памяти, как иногда приходилось делать, а прямо здесь, в этой комнате. Рядом будет сидеть Томас, курить, задавать бесконечные вопросы, а Ньют будет рисовать.
- Ньют, - виолончелист тихо позвал Ньюта, надеясь, что тот, сквозь доносящуюся из зала музыку услышит его.
- Что, Томми? – Ньют, не затушив окурок, кинул его вниз. Томас с какой-то долей веселья заметил, как тлеющая сигарета приземляется на крышу «Audi».
- Расскажи мне, почему ты хромаешь. Почему у тебя руки в шрамах?
Ньют на последних словах вздрогнул и резко поменялся в лице.
- Томми, не на…
Томас перебил его:
- Надо. Я прошу последний раз. Если ты сейчас откажешься, я не буду больше лезть к тебе с этим.
Для себя Томас всё давно решил. Он решил, что если Ньют не хочет ему рассказывать, то это что-то слишком личное. Если он не расскажет сейчас, значит, Томасу не суждено узнать. Выбор теперь оставался за Ньютом. Блондин провел по лицу рукой, протирая глаза, достал еще одну сигарету, закурил и начал рассказывать: