Все эти вопросы разрывали на части её голову. Дженни залезла в постель и сказалась больной, чтобы не выходить к обеду. Тут же, узнав, что она заболела, прибежала экономка миссис Конви, захлопотала над ней, запричитала, будто Дженни была её дочерью.
— Ах, милая мисс Лейси, вас, наверное, продуло сегодня на башне. Хотя ветра не было, но это обман! Он всегда есть, просто сегодня был такой слабый, но хитрый. Он залез вам под шубку, застудил! Сейчас я прикажу принести заваренных трав!
Травы действительно принесли. Дженни пила отвары всего подряд, не разбирая, что ей говорила миссис Конви. Ей хотелось остаться одной, попытаться понять, что же делать дальше. Нарисованный светом замок на стене тоже не давал ей покоя. И пугающий взгляд лорда Лукаса.
Сразу после обеда явилась миссис Хамфри в своём платье гувернантки. Смотря на неё, Дженни подумала, что платье это только подчёркивает красоту молодой женщины, оттеняя её и ничем не затмевая. Серая простая ткань, кружевной воротник, брошь из слоновой кости и маленькие серебряные сережки — вот и все украшения, что позволяла себе миссис Хамфри. Зато золотистые волосы вились кольцами вокруг её лица, делая её похожей на ангела милосердия.
— Дорогая мисс Лейси, мне передали, что вам стало плохо после прогулки на башне, — проговорила она.
Дженни лежала под одеялом и старательно изображала больную. Щеки её и правда горели, а на лбу выступал пот, потому что миссис Конви приказала укрыть её тремя пуховыми одеялами и разжечь камин.
— Да, мне нездоровится, — проговорила она слабо, как говорят больные, — я думаю, что несколько дней не смогу составить вам компанию.
— Это очень печально, — миссис Хамфри, казалось, действительно огорчена, — лорд Лукас сказал, что вы уже были больны, когда случайно попали в его комнату, потому что были бледны и говорили какую-то ерунду.
Дженни вспыхнула бы, если бы могла.
— Лорд Лукас напугал меня, когда я не туда свернула в темноте, — сказала она, чтобы не казаться совсем дурочкой.
Миссис Хамфри улыбнулась.
— Это он может. Но вы не пугайтесь. Лорд Лукас добрый малый. Он не обидит девушку. Тем более, такую красивую, как вы.
И она ушла, оставив Дженнифер в полном недоумении. Она лежала и размышляла о лорде Лукасе, свете на стене, словах миссис Хамфри. Лорд Лукас совсем не казался ей «добрым малым». Скорее наоборот. Как сверкали его глаза, когда он бросился на неё в тёмной комнате! Дженни с трудом удалось увернуться, закричать и выбежать в коридор, где она неслась так, будто за ней гнались все черти ада. Зато она быстро нашла выход! Лорд Лукас не гнался за ней. Но ей казалось, что гнался. Вместе с чертями. И всеми, кто готов был её убить!
В наступающей ночи Дженни слышала, как леди Гортензия играет на фортепиано, и как один из постояльцев их поет красивым тенором. Дженни постоянно забывала, кто из молодых мужчин кто, но голос ей нравился и она слушала, затаив дыхание. Потом окончательно стемнело, музыка смолкла, и она стала смотреть в окно. От жары ей было дурно, поэтому Дженни скинула с себя одеяла, встала, прошлась по комнате. Долго смотрела в окно на двор и решётку ворот, припорошенные снегом. За окном мела метель. Дженни положила ладонь на стекло, чувствуя его холод. Лорд Лукас сегодня не вышел ловить лунный свет потому, что Луна не желала показываться из-за облаков. Зато ему удалось поймать солнце и заставить рисовать узоры на стене. Дженни обхватила себя руками, чувствуя дрожь. Почему он так злился? Что было в этом рисунке светом настолько ценного, что он рьяно кинулся его защищать?
За дверью послышались шаги, и Дженни юркнула в постель, сделав вид, что спит. Наверняка экономка решила проведать её перед тем, как заснуть. Или ее служанка Меган забежала, чтобы принести еще целебного отвара. Дженни пожалела, что не заперлась, хотя у миссис Конви все равно были ключи от всех дверей в замке. Уже готовая покаяться, что не спит, Дженни следила, как в темноте распахивается дверь, ожидая увидеть миссис Конви со свечей в руке. Но не увидела.
Вошла совершенно другая женщина. На ней была белая сорочка, которая волочилась по полу, а на голове — белая же вуаль, не позволяющая увидеть её лица. Дженни смотрела сквозь ресницы, вжимаясь в подушку. Почему эта женщина пришла к ней и кто она? Почему она не принесла свет? Сердце бешено билось, отстукивая военный марш. Дженни хотела встать, чтобы незнакомка поняла, что разоблачена, но что-то держало её в постели. Возможно, это был страх. А, возможно, желание узнать, что та сделает дальше.
Дама в белом прикрыла за собой дверь. Движения её были совершенно бесшумны, будто она не шла по полу, а скользила по нему, не касаясь ногами. В какой-то миг закралась в голову даже мысль о привидении, но Дженни понимала, что перед ней живая женщина. Привидения выглядят как-то иначе. Они не носят на голове белую вуаль, которая мешает им видеть, и не оглядываются, привыкая глазами к темноте комнаты. Женщина постояла, размышляя. Потом, видимо привыкнув к темноте, подошла к столику, достала из кармана какой-то пузырек и налила в чашку Дженни, где ещё оставался отвар, какую-то жидкость. Дженни почувствовала, что руки её леденеют, но не пошевелилась. Дама подняла голову и смотрела, видимо, прямо на нее, уверяясь, что Дженни спит. Уверившись, она медленно и совершенно бесшумно отступила, скользнула за дверь и тихо затворила её за собой.