"Почему?"
Горячая вода стекает по плечам, по спине, по рукам. Я упираюсь ладонями в холодную плитку и пытаюсь честно ответить себе.
Он ведь не принуждал.
Я могла остановить его в машине. Могла остановиться у лифта. Могла развернуться у двери.
Могла.
Но не сделала этого.
Я пытаюсь найти момент, где ещё можно было сказать «нет», и понимаю, что таких моментов было много. Слишком много.
И каждый раз я просто… молчала.
"Почему я его не остановила?"
Я закрываю глаза, и в голове всплывает его взгляд.
Рядом с ним мысли превращались в размазню. Не страх. Не давление. Скорее странное чувство, будто сопротивляться бессмысленно.
Будто всё уже происходит.
Будто я просто иду внутри чужого решения.
И самое неприятное в этой мысли — то, что он даже не пытался меня убедить.
Я сама шла за ним.
Как будто это было проще, чем остановиться и подумать.
Вода становится горячее, и я делаю глубокий вдох.
"Это было моё решение?"
Я выключаю воду и стою ещё несколько секунд, слушая тишину квартиры. За дверью не слышно ни шагов, ни музыки, ни голосов. Как будто там вообще никого нет.
И вдруг приходит другая мысль.
"И что теперь?"
Я вытираю лицо полотенцем и смотрю на своё отражение в запотевшем зеркале. Волосы мокрые, кожа всё ещё горячая от воды. Выгляжу так, будто это была самая обычная ночь. Хотя внутри всё совсем не спокойно.
"Что вообще делают в таких случаях?"
В голове начинают всплывать варианты, и каждый кажется странным.
Нагло пойти и улечься в его спальне? Будто это само собой разумеется.
Или тихо одеться и уйти, пока он где-то в другой комнате, чтобы не было неловкого разговора утром.
Я даже усмехаюсь про себя.
"Господи, я серьёзно сейчас об этом думаю?"
Я делаю глубокий вдох, вешаю полотенце обратно и решаю больше не прокручивать всё это в голове.
"Выйду — и посмотрю по ситуации."
Открываю дверь и выхожу в коридор.
Квартира почти тёмная. Только мягкий свет из дальней комнаты ложится на пол длинной полосой. Босыми ногами я ступаю по прохладному полу и иду медленно, прислушиваясь к тишине.
И почти сразу вижу его.
Даниил идёт навстречу из глубины квартиры.
Он движется спокойно, без спешки, как будто знал, что мы сейчас встретимся. На нём уже футболка, волосы немного влажные. Он останавливается в нескольких шагах от меня.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
Его взгляд тот же — тяжёлый, внимательный. От него снова становится немного не по себе, будто он видит больше, чем я хотела бы показать.
На губах появляется едва заметная тень усмешки.
— Уже думаешь, как исчезнуть незаметно?
Я делаю ещё один шаг в коридор и останавливаюсь почти напротив него.
— Нет, — говорю я. — А надо?
Он чуть наклоняет голову, будто рассматривает меня внимательнее. Несколько секунд молчит, и эта тишина снова начинает тянуться между нами тяжёлой нитью.
В его взгляде мелькает что-то похожее на лёгкое удивление. Или, может, интерес.
Он медленно проводит ладонью по затылку, потом переводит взгляд на мои босые ноги, на мокрые волосы, и снова возвращается к лицу.
На губах появляется едва заметная усмешка.
— Тогда пошли спать.
Он разворачивается и просто идёт вглубь квартиры, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я всё равно иду. Коридор тихий, мягкий свет из комнаты впереди ложится на пол. Дверь в спальню открыта.
Он останавливается у порога и на секунду оборачивается через плечо.
Взгляд спокойный, тёмный, будто всё уже решено заранее.
— Будем спать… или ты ещё хочешь?
— Я хочу спать… наверное, — говорю я, и сама слышу, как голос немного сбивается.
Он улыбается. Коротко, ехидно, будто этот ответ его почему-то забавляет.
Потом делает шаг ближе.
Слишком близко.
Я чувствую тепло его тела, запах кожи и чего-то тёплого, домашнего. Он смотрит на меня сверху вниз пару секунд, будто ещё раз проверяет, не передумаю ли.
Его рука легко касается моей спины.
— Ну пошли.
Спальня почти тёмная. Только свет с улицы пробивается через большие окна и ложится на пол бледными полосами. Кровать широкая, аккуратно заправленная, всё вокруг слишком тихо.
Даниил останавливается у края кровати, снимает часы и кладёт их на тумбочку. Движения у него спокойные, неторопливые, будто ночь никуда не спешит.
Потом он садится на край матраса и на секунду смотрит на меня.
— Иди сюда.
Говорит тихо, без нажима, но в его голосе всё равно есть это странное спокойное ожидание, от которого почему-то не приходит в голову спорить.