Несколько секунд он просто смотрит, будто оценивает или пытается что-то прочитать по моему лицу. Из подъезда за его спиной льётся холодный серый свет, и на этом фоне он кажется ещё темнее. Спокойный, уверенный — и в этой уверенности есть что-то опасное.
На губах появляется едва заметная усмешка. Он делает шаг ближе, и расстояние между нами почти исчезает.
— Сильно ждала?
Голос тихий, ленивый, будто ответ для него уже заранее ясен.
Я пытаюсь что-то сказать, но слова так и не появляются. Просто смотрю на него и вдруг понимаю, что снова теряюсь в этом ощущении — в его взгляде, в том, как близко он стоит, в странном чувстве, будто он уже знает мой ответ.
Он ждёт всего секунду. Потом его рука резко ложится мне на затылок, пальцы скользят в волосы, и прежде чем я успеваю отреагировать, он притягивает меня к себе.
Поцелуй накрывает сразу — глубокий, резкий, требовательный. Его ладонь крепко держит мою голову, не позволяя отстраниться, вторая рука ложится на талию и притягивает ближе. Дверь за моей спиной остаётся приоткрытой, холод из подъезда тянется в квартиру, но он будто этого не замечает.
Через несколько секунд он резко отрывается, тяжело выдыхает и плечом толкает дверь. Она закрывается с глухим щелчком, отсекая холод и шум подъезда.
Он оглядывает узкий коридор, переводя взгляд со стен на тумбу для обуви, потом снова на меня, и тихо усмехается.
— Маленький у тебя коридор.
Он опускает взгляд на свои ботинки, затем снова смотрит на меня.
— Придётся разуться.
Он наклоняется, медленно расшнуровывает ботинки. Движения спокойные, но в них чувствуется напряжение, будто воздух вокруг становится плотнее. Ботинки остаются у стены. Он выпрямляется и снова оказывается совсем близко — настолько, что я чувствую тепло его дыхания.
Он несколько секунд просто смотрит на меня, а потом берёт за руку и ведёт дальше по коридору. В спальню. Всё происходит быстро, почти без пауз, будто он уже заранее решил, чем закончится этот визит.
В комнате полумрак, шторы пропускают только мягкий дневной свет. Он разворачивает меня к себе и снова целует — настойчиво, почти жадно. Его пальцы снова скользят в волосы, дыхание становится тяжелее.
Через мгновение он отрывается и мягко, но уверенно толкает меня вперёд. Колени упираются в матрас, кровать прогибается под весом. Его ладонь ложится между лопаток и надавливает чуть сильнее, заставляя меня опуститься ниже, животом на кровать.
Матрас тихо скрипит, когда он опирается рядом. В комнате становится почти полностью тихо — слышно только дыхание и едва заметный шорох ткани.
Он нависает надо мной, его тело тяжёлое и горячее. Руки стремительно ощупывают бёдра, пальцы цепляются за край шорт и белья. Одним резким движением он срывает ткань, словно она мешает ему дышать.
Он не даёт мне времени на размышления, его руки продолжают исследовать моё тело с жадной торопливостью. Пальцы скользят между бёдер, к моему стыду мне приятно. приятно телу, а внутри что-то скребёт.
Металлический звук пряжки ремня бьёт по ушам и писхике. Я замираю, но лежу. Его дыхание становится тяжелее, ближе.
Он наклоняется ниже, его губы касаются моей лопатки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого я вздрагиваю всем телом. Его руки скользят по моей коже, оставляя огненные следы.
— Сейчас… — шепчет он, и в его голосе слышится усмешка.
Я чувствую, как его тело прижимается ближе, как напрягаются мышцы. Его ладони сжимают мои бёдра, пальцы впиваются в плоть до лёгкой боли.
И в следующее мгновение — резкий толчок, который выбивает воздух из лёгких. Он входит глубоко и резко, не давая даже привыкнуть. И только я пытаюсь немного вдохнуть, как он ладонями вдавливает меня в матрас за плечи.
— я всё сделаю… не мешай — его голос даже пугает меня.
Боль отступает, уступая место другому чувству. Оно нарастает медленно, но вытесняет все другие ощущения. Я перестаю думать, перестаю сопротивляться. Чувствую, что вот-вот и достигну разрядки. В этот момент он наклоняется ближе, его дыхание обжигает кожу.
— Сейчас дам тебе кончить… — хрипло шепчет он.
Меня накрывает резко и глубоко, как волной. Всё тело будто на мгновение перестаёт принадлежать мне — только дрожь, только горячая пустота после вспышки, от которой темнеет в глазах. Я судорожно хватаю воздух, не сразу понимая, где верх, где низ, где вообще я.
Мир на несколько секунд будто растворяется. Остаётся только пульс в висках и тяжесть в теле, которая постепенно превращается в мягкую, тёплую слабость.